Врахх растерянно молчал, страдая от головной боли. Мне было его искренне жаль, но лимонада под рукой не имелось, а похмельный синдром в данном случае больше ничем не лечился. Впрочем, мне было не лучше: очень хотелось курить.
Чердак был оборудован ребятами с нашего курса под художественно-экспериментальную мастерскую, естественно, совершенно официальную, с разрешения декана. Надо ли говорить, что небольшая группа студентов — естественно, совершенно неофициально — пользовалась помещением для собственных нужд, в какой-то мере тоже очень художественных и экспериментальных. Был установлен строгий распорядок и очередность. Сегодня мы пришли не в своё время.
Я так устал за этот бесконечный день, что, кажется, забыл постучаться. Территория была занята и, судя по происходящему, уже давно. Целеустремленно пройдя через мастерскую к холодильнику, где, якобы, должны были храниться какие-то очень необходимые для творческого процесса ингредиенты, среди плотного строя водочных, винных и пивных бутылок я выудил непонятно как попавшую туда единственную бутылку лимонада и облегченно вздохнул — дофрест был спасён! Тут же на подоконнике обнаружил две невскрытые пачки Chesterfield, блаженно вздохнул и экспроприировал их тоже.
За моей спиной раздалось яростное шушуканье, заскрипел старый, продавленный диван.
— Васька, какого чёрта тебе здесь надо?! — из-под покрывала на меня смотрела разъярённая девица, растрёпанная и раскрасневшаяся. Я изобразил раскаянье и пожал плечами: «девица» была знакомая, мы вместе учились, — можно было не церемониться. Она не унималась: — Я свою очередь три недели жду. Думаешь, раз ключ себе сделал, так можно являться в любое время?!
— Ласточка моя, я о тебе же и пекусь, — сказал я, а потом сымпровизировал: — Слышишь голоса? Через пять минут здесь будет куча народа. В институте тараканов травят, а заодно какую-то новомодную отраву проверяют. Так зверюшки шестиногие изо всех щелей полезли, всех цветов и калибров. И скажи своему кавалеру, что урок по практической эротике на сегодня закончен.
Под покрывалом заворочались. Из-под него высунулся парень с параллельного потока, медленно багровеющий от злости и что-то бурчащий в весьма невежливой форме. Если он меня знает, то выждет минуту, возьмёт брюки и спокойно…
Оказалось, что не знает. За брюками-то он потянулся, но потом, забыв о своих обнажённых телесах, резко вскочил и размахнулся, собираясь ударить. Я уклонился. Тот не удержал равновесия, саданул кулаком об угол стоящего рядом шкафа и взвыл. Не дожидаясь, пока он опомнится, я несильно, больше для порядка толкнул его в плечо, разворачивая, и одновременно сделал подсечку. Парень охнул и неуклюже плюхнулся на пол. К нему, вскрикнув, кинулась подружка.
— Ещё полезешь — ударю по-настоящему, — наставительно пообещал я ему. — Тогда свидание окончится раньше времени…
— Зря ты, Вась, — девушка укоризненно посмотрела на меня, прикрывая и себя, и его стянутым с дивана покрывалом. — Ведь нет же никаких тараканов. А если так сильно нуждаешься, сказал бы — мы понятливые, и нечего разыгрывать боевое нападение… Не шуми, мы уже уходим.
— Да, ладно. Я ж не нарочно…
Заворочался, завздыхал дофрест. Я придержал его рукой и отвернулся, давая ребятам возможность одеться, а главное — пряча шевелящуюся на груди куртку. За моей спиной сдавленно ахнули и выругались. И замолчали, как будто их разом кто-то проглотил. Не выдержав такой красноречивой тишины, я осторожно посмотрел через плечо — картина была впечатляющая.
Вскочив на диван, обнажённая и открывшая от удивления рот, стояла моя знакомая, окончательно забывшая, что её одежда лежит аккуратной стопкой рядом. Тут же, так и не успев до конца натянуть штаны, медленно поднимая руку и показывая на что-то, теперь уже бледнел, а не краснел парень с параллельного.
А по стене, из-под двери, изо всех щелей лезли тараканы — рыжие, черные, большие и маленькие. Казалось, им не будет конца. Обивка дивана напоминала дорогой персидский ковёр золотисто-коричневых оттенков. Только узор на нём постоянно трансформировался, складываясь то в древние письмена, то в горные вечерние пейзажи. Игра формы и цвета завораживала. Потом один из тараканов решился обследовать новый свободный участок и неспешно, обстоятельно, полез по голой девичьей ноге.