— Их собачка Жулька тоже, скорее всего, ничего не поймёт, — хмыкнул бывший кайшр — нынешний фаэнъюлл. — Но ты-то ведь это прекрасно усвоил. Или как?
Я лишь развёл руками:
— Живое хочет жить, и оно вправе выбирать, какой смертью придётся ему умирать, и умирать ли вообще. Если я могу как-то повлиять на этот выбор, то я обязательно это сделаю. Злодейка-судьба черпает своё начало в людском неведении. Мы все блуждаем среди ясного света и тьмы и не можем распознать истинную природу вещей и происходящих событий, делаем кучу ошибок или, как вы говорите, не-ошибок. К тому же, самый простой путь — это ничего не делать.
— Вот тут ты неправ. Ещё проще — совершать что-нибудь плохое: как правило, у людей это происходит чисто автоматически. Творить же что-нибудь доброе, чистое и полезное — требует конкретных усилий. Вниз скатываться намного легче, чем лезть наверх, так что тебе придётся учитывать эту закономерность, царящую в этом… лучшем из миров.
— Учту, — буркнул я. — Впрочем, я и не собирался волочь за собой целое человечество. Я лишь хотел на какое-то время приоткрыть им глаза: пусть увидят, как обстоят дела, и дальше уж сами решат, вверх им или вниз. Ведь если на самом деле грядёт расслоение планеты, то предполагаемые направления как раз будут именно такими.
— Окружающий нас мир вообще предательски непрочен и непостоянен. Более того, жизнь любого существа также непрочна и непостоянна. Она истаивает, как свеча, с каждым мгновением становясь всё короче и короче, и тот факт, что она может закончиться в любой момент, означает как раз то, что все находятся в предельно ненадёжном и опасном положении. Однако это «почти» никого не беспокоит.
— Забеспокоит! — весомо пообещал я, и это прозвучало, как предзнаменование.
— Таким ты мне нравишься гораздо больше! — расхохотался Ушранш. — В меру сердитый и в меру воинственный. Что ж, я чувствую — грядут весёлые времена, и кто я такой, чтобы пропускать самое интересное? И как же ты собираешься их будить — всех вместе или каждого в отдельности?
— А я думал, что вы мне расскажете, как именно это делается.
— Я?! — продолжал смеяться он. — И кто тебе такое присоветовал?
— Ядвига Балтазаровна…
— Я-Баи? Она — та ещё шутница! Могла раньше на лопату посадить, к печи понести, зубами скрежеща, а потом сказать, что это — всего-навсего розыгрыш, покатались и хватит! Да ладно, не хмурься, у тебя всё равно это плохо получается, — вздохнул, отсмеявшись, Ушранш. — Важно не то, зачем ты сюда пришёл, а то, с чем ты отсюда уйдёшь. Так-то.
— Если на то пошло, то я получил так много, что того гляди — не смогу утащить.
— Ничего! Не сможешь сам, а друзья на что?
— А когда прилетят магары, мне тоже к друзьям обращаться? Сколько же их тогда будет нужно-то? — вернулся я опять к мучающему меня вопросу.
— Друзья тут ни при чём: ни твои, ни чужие. Во время расслоения планеты каждый будет сам за себя. Каждый осуществит свой личный переход индивидуально, и если этот переход станет для кого-то концом света — что ж, не взыщи! Каждый пройдёт своей Дорогой дорог, и никто никому не сможет помочь. А магары… Их прилетит ровно столько, сколько будет нужно: должен же кто-то поглотить весь страх, боль, гнев, печаль и ярость, которые распирают этот мир. Посмотри вокруг! Вас становится всё больше и больше, и чем больше на планете людей, тем больше зла. Ещё пара сотен лет, и не нужны будут никакие магары. Действительность вывернется наизнанку, и некому будет делать выбор, о котором ты так много думаешь.
— Вас послушать, так они чуть ли не долгожданные спасители человечества, — возмутился я. Каким бы я ни был дафэном, эта точка зрения мне не нравилась совершенно. Память нашёптывала вкрадчивым голосом и звала из гладкого зазеркалья «иди сюда, иди!» Нет уж, я бы не пожелал такого финала даже самому отъявленному негодяю: какая бы жизнь не была прожита — окончить её высосанной мухой в липкой паутине, наверное, не захочется никому.
— Не спасители, а неотъемлемая часть исторического процесса, — возразил Ушранш. — Нелицеприятная, неэстетичная, с вашей точки зрения, — да! Но уравновешивающая и справедливая! В конце концов, существа чистые и светлые будут им просто, так сказать, не по зубам.
— Вот-вот! — оживился я. — И я про то же. Как сделать так, чтобы быть им не по зубам? Как помочь людям осознать себя и происходящее вокруг, включая этих зубастых чистильщиков? Кстати, я в своём стремлении не одинок: дриады, например, тоже уже давным-давно пытаются изменить людскую природу путём естественной селекции. Вы слышали про зерно истины?