Посему, необходим хоть какой-то уровень защищённости моей Вневременной синекуры:
1. Важно, чтобы отступились отягчённые «элитным» мотивом плутающие псевдо-интеллигенты (высокомерие, как аристократизм; культура, как светскость — неприятие Низкого в любом его качестве, даже если это основание пирамиды и пр. пр. пр.). Алчущий взгляд отражает тенденцию, как интеллектуальный снобизм; в нашем ракурсе может иметь непредсказуемые тупики.
Например: тут всё дело в должности Supervisor(а), чтобы нашёлся претендент на статус «Бессмертного вне Небес» — «система» должна быть «раскрыта», но это чревато магическим экстремизмом со стороны параллельных и посторонних (низшие грольхи, тщеславные сильсы, люди, в конце концов). В такой ситуации используется вербальный фильтр — отпетый эпистоляр, как банальная эрудиция, ведущая в тупики хитроумного Лабиринта («Трудно быть снобом, когда смог „козлятник“ покинуть, хотя козлячество из себя выдавить порой вечности не достанет»).
2. Дезинформация, а местами откровенная ложь — используется для тех, кто подвизался отделять Лес от Города, зёрна от плевел, полевых сурков от ночных упырей и т. п… Их выбор исключает возможность иметь информацию даром, которая — вне такового — не прилагается.
3. Для суггесторов-экстремистов, которым нужна только сила, слава и власть предлагается принцип Фиэт-Бон-Чьи (что значит «вход» и «выход» — «верхний» и «нижний»): в случае с дилетантом, работает как аннигиляционный портал, хотя это всего лишь the back door — Чёрный (задний) про-ход. Подчас путь, как вход со двора, пролегает мимо мусорных стоков, которые некуда и некому вывозить (курсив пешехода), и смыть их может только Потоп.
К слову сказать, аннигиляция — не самое худшее, что приключается со случайным прохожим в сфабрикованном мной Лабиринте; результатом её может быть гамма-квант (одно из проявлений света) с нулевым зарядом — фатальный итог слияния электрона и позитрона.
Мой, мой итог! Аннигиляция — затяжной, бесконечный наркотик.
Я помню: я когда-то любил… но очень хотелось быть Супервайзером и так тянуло на подвиги, что не заметил, как с головой погрузился в подвешенное Ничто — реальность для потерявших стул — но не стол, и вот теперь я непрерывно обязан стоять (принцип вечного неудобства и неоправданного стеснения).
О, этот альтернативный мир! До таких пределов увлёк своей силой и властью, что после этого я уже не был способен ни удерживать тающую любовь, ни понять свои обанкротившиеся мечты… Но лишь обязательства, обязательства перед довольным своим предшественником — Библиотекарем вне Небес, заслужившим долгожданный Покой. Уже растаяло в толще веков само его имя, — а я (да-с!) обижен… обижен на столь прозорливую мудрость своего предтечи — в выборе заместителя, который бы «не желая — очень хотел». На дешевизне меня купил — желанием спасти от погибели (несмотря на Предопределённый Конец) всех: плохих и хороших — одинаково разрушающих свой завтрашний дом.
От подобной муры я иногда сбегаю на землю — не упокоиться, но забыться… помимо прочего, в тайной надежде, случайно увидеть её — ту, которая — доподлинно знаю! — не забыла меня и продолжает ждать и искать. Я помню, я всё ещё помню тебя, моя любимая!..
Сегодня ж — предвкушаю! — покорного вашего слугу утешит Катулл, римлянин и поэт. Не разбавляя вино, он предаст поэтике праздную пустошь моего ума, а я попытаюсь — в который раз — убить себя пьяным сном.
Катулл (из давних друзей) через века грезит Псапфой и завидует мне: моим странствиям по Реке Времени — наивный! На пути в завтра его поэтика давно опередила величие неприметного гостя, но Safo!.. она любит лишь музыку S-Fer! О, Псапфа! Ты — островитянка… как, впрочем, и я: никого в себя не впуская — знаешь о мире всё.
Не единожды я встречал её в очередном странствии вглубь веков и вновь убеждаюсь, что ей — Псапфе — везде хорошо (в своём саване из стихов, в котором — прекрасная — возлежит среди грешников, не касаясь грешного дна). Когда-нибудь я подарю Псапфе сизого грольха — пусть научит его любить!
Да, забыл сказать о главном: любая альтернатива, как и моё Бессмертие вне Небес, чрезмерно увлекает людей, сильсов, грольхов и прочих жаждущих выгодных перемен, поэтому должен быть кто-то, кто бы наблюдал за всеми со стороны и напомнил бы в нужный момент о том, что Реальность — для всех, разлита везде… и безжалостна. А этот кто-то — увы, ваш покорный слуга.