Таков мой удел, но, наконец, и я (как бы) — «умер», оформив Прыжок «за свой счёт»… и лишь затем, чтобы вновь увидеть тебя.
Ниже приводятся истории-путешествия в «Нижний мир» Трояна Мо. Зафиксировано предостаточное количество его неофициальных командировок на Землю (во Времени), из которых большинство онтологически неудачны: все они были направленны на установление частных контактов и поисков встреч с утраченной когда-то возлюбленной, которая так же многое помнит — несмотря на непрерывные инкарнации — и продолжает надеяться на воссоединение с любимым, упорно веруя в Чудо и передавая всяческие послания и записки через небезызвестных для Трояна Мо лиц. Вот одно из этих посланий:
«Бесконечен, тягуч, так пронзительно всеобъемлющ далекий и одновременно наступающе близкий гул, звучащий, кажется, во всем теле. И, боже, какой Ветер!.. Какой непереносимый Ветер, вместе с оглушающим зовом наплывающий и пронизывающий насквозь, убивающий и преображающий каждый вздох, каждый удар сердца, заставляющий забыть… и вспомнить.
Ты — живешь во мне. Ты звучишь во мне той пронзительной нотой, которая зовется Любовь. И этот мир течёт во мне и через меня, проступая под ногами Звездной дорогой — Дорогой дорог…»
«Та, которую не забудь… и которая помнит тебя».
(очередная попытка встретиться с возлюбленной): ГАМУЛ ИПАТИЙ — «Делающий добро» (1 г. до н. э. — 1044 г. н. э.) Александрия Египетская — Салим (Йерушалай’м) — Константинопль.
Непрестанно, на протяжении 70-ти лет… записывал (на греческом) рассказы — с рассказов, об Учении — со слов, недоучившихся — учителей, утративших — Обретшего… Того, Кто пришёл — лишь уйдя.
На последнем (70-м) году иудейской войны Гамул Ипатий был случайно (под горячую руку) распят римлянами, будто бы как участник восстания, но по непонятной странности и по истечении трёх недель, что сверх всякой меры — на кресте… умереть не смог. После снятия, тем не менее, у Гамула отказали ноги из-за специального стаб’билизирующего колышка — штыря для удержания тела на центральном столбе, — повредившего ему позвоночник.
(Было очень… очень больно, но — теперь я знаю — больнее та ложь невежд, которую переписывал… о Нём… столько лет).
В последствии, Гамул был вынужден странствовать секретарём долговых обязательств с неким ростовщиком Ароном (тоже долгоживущим), заметая следы личного нестарения… во Времени.
Длинноязыкие болтают: будто бы служил ростовщику Гамул не за деньги, а только из желания присутствовать при его молодой жене — красавице Залсанее, которая чрезмерно была благосклонна к этому немощному старику, — и исключительно ради бесед с ней о земных печалях… и философии.
Однако, сей слух подтверждает конкретный факт: лишь Залсанея оставила бренный мир (из-за внезапной болезни; поговаривают — вследствие Аронова яда), Гамул в глубокой печали — без промедленья! — покинул ростовщика и исчез навсегда, не обратив внимания на суровые уговоры остаться и отсутствие возможности передвигаться самостоятельно. А в Константинополе появилась поэма (без авторства, «народная»(?) «О Залсанее прекрасной, единственной и… недоступной»), бесследно исчезнувшая в огне 1204-го года: при разрушении Константинополя крестоносцами.
Экземпляр поэмы сохранён лишь в Континуальной Библиотеке Времени. Вот небольшой фрагмент: