Слушая дофреста, я с интересом рассматривал её вновь и вновь, скользил пальцами по сложному орнаменту, вырезанному из необычного, темно-коричневого материала, удивляясь красоте камня, зажатого между лепестками. Его синий глубокий цвет завораживал, притягивал взгляд. Камень успокаивал, утешал, спрашивая о горестях и бедах, понимая, как понимает близкий друг, сопереживая и обещая помощь, как никто из друзей. Печаль моя с неослабевающей силой всколыхнулась в глубине души, поднимаясь изнутри воспоминаниями, застилая глаза, гася звуки, оставляя одно единственное желание…
Я грезил наяву.
Мне виделся милый, изящный профиль: чуточку вздёрнутый нос, тревожные ресницы, пушистыми крыльями бабочки вздрагивающие над глубиной фиалковых глаз, губы, чей нежный четкий рисунок прятал неуловимость лёгкой улыбки, когда-то даримой и мне. Гордый поворот головы, всплеск волос, текущих, струящихся бесшумным водопадом, разбивающимся кольцами у стройных колен. Странный, непривычный покрой одежд, сложный и одновременно простой — незатейливостью листвы, переплетеньем трав.
И знакомый аромат сирени после летней грозы.
Имя, звучащее переливом лесных колокольчиков. Где ты, Диллинь, отзовись…
И как ответ на призыв, долетел, зазвучал тихий неторопливый разговор.
— Нет, это невозможно. Времени осталось так мало. А нам предъявлена немыслимая ноша обвинений и угроз. Магары совсем обезумели. Они требуют отдать им людей, неспособных совершить Переход.
— Моя Королева, прошу Вас выслушать… Магары не так уж и неправы. Люди Вам неподвластны. Вы никак не можете помочь им. Они сами не в силах принять нашу помощь, погрязнув в невежестве, омрачении и гордыне, называя себя «царями природы», что же тут можно сказать. Вы ведь убедились в этом на своём собственном горьком опыте. А теперь почему-то их защищаете.
— Советник, мы все способны заблуждаться. Да, они мне не близки и не симпатичны. Но люди не все таковы, какими вы их описываете. И даже те из них, которые одержимы, несут в своём сердце Великое Зерно.
— …которое у них никогда не прорастёт!!!
Голоса таяли, растворялись, утекая сквозь пальцы мелким сухим песком, рассыпаясь в пыль, уносимую ветром забвения. Песочные часы времени снова перевернулись, схлопывая пространство, как пустой надутый пакет бумаги.
Никто не дерётся так зло, неоправданно беспощадно и свирепо, как бывшие друзья. Убивая насмерть. Зная своего противника как самого себя, чувствуя и предугадывая любое его движение. Встречая его болью и яростью. Здравствуй, друг. Умри, враг.
ГЛАВА 6. Дэльфайса
— Какой хорошенький!..
Мне на голову лилась вода.
Вздрогнув, я приоткрыл один глаз, уклоняясь от тёплой солёной капели. На меня смотрело очаровательное личико, улыбающееся, с озорно прищуренными глазами. Обрамляющие его длинные развевающиеся волосы были очень светлыми, со странным зеленоватым оттенком. Они пахли водорослями, морской глубиной и живыми рыбами.
Стояло раннее утро. Где-то рядом шумела, накатываясь волнами, вода, отдаваясь глухим приливом в моей нагретой солнцем голове. Я вдруг почувствовал горечь во рту, занемевшие ноги, мелкие камешки, врезавшиеся в спину.
— Где я, врахх меня побери?! — я с трудом поднялся, потирая затылок и постанывая. Немного посидел, прикрыв ладонью воспалённые глаза. — Где..?
— Где, где, на бороде. Очнулся, и то хорошо. На солнце можно так перегреться, что кожа потрескается, и мозги в яичницу. В таком виде только в кино сниматься. Фрэдди Крюгером.