— Ты называй меня для простоты Тася. Таисия. Меня и в городе так зовут. Что ты удивляешься, не вечно же мы здесь на берегу сидим. Скучно. Ну и что, что мы не люди. Нет, к русалкам не имеем ни-ка-ко-го отношения. Не ляпни нашим — обидятся. Мы — дэльфáйсы! — она вызывающе вскинула прелестное личико. — А русалки… русалки по рекам и озёрам прячутся. Просторы не для них! Сами бледные, глупые, рыбы полудохлые, только и способны что кого-нибудь на дно тащить. Тоже мне хобби — трупы коллекционировать!.. Ладно, ладно, не смотри на меня так. Ну, приукрасила, ну, чуть-чуть! Хорошо. Не глупые. Не бледные. Не полудохлые, в море тоже встречаются, и мертвецы им ни к чему, но ведь они нас и сами не сильно-то любят. Мы для них изгои, хоть предки у нас и общие — уродины, скрестившиеся с людьми, — только русалки от воды ни ногой, то есть ни хвостом, а мы можем и так, и сяк. Как угодно. И хвост нам без надобности — только мешает. В определенных моментах так особенно.
Склонив голову набок, Таисия посмотрела на меня лукаво-изучающе, демонстративно вытягивая неправдоподобно красивые ноги.
— Слушай, извини за любопытство… — я чуть смутился и решил сменить тему: — А как вы под водой разговариваете? Там же ведь… Ну, никак же не… Вот имя твоё, например… Как оно звучит по-настоящему, по-вашему — по-морскому?
Девушка быстро глянула на меня, улыбнулась и вдруг, сильно запрокинув голову, издала переливчатый свиристящий звук, оборвавшийся на высокой ноте, выпрямилась и пояснила:
— Мы так дельфинов призываем, а имя моё звучит… — она снова улыбнулась, а потом вдохнула поглубже и выдала такой пронзительный крик, невыносимо тонкий, вибрирующий, что я от неожиданности зажмурился, хватаясь за уши, а сидящие на пирсе чайки, заполошно крича, взвились в воздух. На нас оглянулись, но Таисия помахала подругам рукой, и те снова вытянулись на песке.
Я покачал головой и рассмеялся: — Вот это да!
Неторопливо, чутко оценивая ситуацию, подошла, уставшая играть одна, маленькая дэльфайса и уселась рядом на камне. Тася положила ей руку на голову, нежно перебирая тёмные мягкие кудряшки. Девочка вздохнула и прижалась к ней щекой. Потом неожиданно пересела на мои колени, с любопытством разглядывая лицо, трогая волосы и шею. Наткнувшись на витую цепочку, осторожно вытянула из-под рубашки печать. Я аккуратно накрыл её ладонью, хоть никакой опасности и не ощущалось, ссадил ребёнка с колен, хлопнул по мягкой попке, посылая играть к загорающим девушкам, и повернулся спросить что-то у Таисии.
И упёрся в застывший, испуганный взгляд распахнутых синих глаз.
— Почему ты не сказал?! — голос выдавал непомерное усилие, с которым девушка удерживала себя на месте.
— Не сказал что?.. — опешил я.
— Кто ты?! Почему здесь?! Почему я?! Уплывай!!! — она не давала мне слово вставить, отодвинулась на безопасное расстояние и сидела, скрестив руки и плотно сжав колени, как будто это могло спасти её от меня и от неотвратимых теперь неприятностей. — И не надо мне врать, что ты нашёл её на дороге, в кустах. С дарственной надписью и инструкцией по эксплуатации. Мы, дэльфайсы, может, и отсталые по чьим-то меркам, но про эту вещицу тоже наслышаны, и что-то рассказы о ней не напоминают забавную сказочку — всё больше какая-то жуть.
— Прошу тебя, погоди! Я, правда, нич… — начал я, но Тася, не слушая и не оборачиваясь, уже пошла к подругам.
Неожиданно завизжали девичьи голоса, радостно и слаженно, приветствуя подъезжающих мотоциклистов. Раздались ответные гудки. Рядом с пляжем остановилось несколько «Харлеев», на которых, как когда-то мы шутили, ездят одни только Дэвидсоны. Ребята, прибывшие на них, без всяких шуток и выглядели настоящими «дэвидсонами»: татуировки, кожаные ремни, чёрные очки, тёмная одежда и повязки на головах — всё было в наличии, не говоря уже об их легендарном транспорте. По реакции моих недавних приятельниц можно было догадаться, что они здесь более чем желанные гости. Быстро натягивая неизвестно откуда взявшуюся нехитрую одежду, еле-еле прикрывающую самые интимные места, — хотя я думаю, что при таком-то эскорте можно танцевать канкан абсолютно голыми даже на центральной площади, — перешучивающиеся дэльфайсы расселись по мотоциклам. Туда же посадили счастливую малышку, которая смеялась и кулачком жала на гудок.
Лишь Тася не спешила окунуться в беззаботное веселье, слишком тщательно расправляя короткий полосатый сарафан, оглядываясь на меня задумчиво и нерешительно. Парень, стоящий около неё, стрельнул в моём направлении цепким, оценивающим взглядом, что-то негромко спросил, махнул рукой остальным — мол, уезжайте, догоним! — и решительно направился в мою сторону.