Его единственный сын, тоже сильс, тоже лорд — Енлок Рашх Хросс — имел безукоризненное, тщательно прорисованное лицо леонардовского condottiere, где каждая черта несла отпечаток ума и благородства. Впрочем, впечатление могло быть ошибочным: порой я наблюдал, как даже самые красивые лица являлись таковыми, лишь оставаясь неподвижными. Нечто же скрытое, глубинное, отталкивающее проявлялось, как только они приходили в движение. Мои предположения не были безосновательными и теперь: едва я посмотрел молодому лорду в глаза, как тут же подумал — эти глаза лучше было бы прятать под чёрными очками или держать зажмуренными. Лицо источало благонравие, а они не лгали и выглядели как глаза змеи, безжалостной и смертельно опасной. Первое впечатление, приправленное этим взглядом, наводило на мысль, что сильс был не тем, кем старался казаться. Кем же тогда, на самом-то деле? За ответом пришлось бы прыгать в тёмную бездну, ибо чем дольше я разглядывал портрет, тем сильнее он притягивал и настораживал меня. Каждой своей чертой, каждой деталью, начиная от гениального рисунка рта до изящной серьги в левом ухе в виде дракона, кусающего свой хвост, он будто рассказывал о некой страшной тайне, надёжно спрятаной и преданой забвению. Пожалуй, только широкие, слегка надломленные брови напрямую указывали на его властную натуру, свойственную личностям неординарным и излишне самоуверенным. Что ж, тут ему можно было только посочувствовать, ибо старший Хросс явно не собирался уступать место Хроссу младшему — своему единственному сыну, которому, с одной стороны, и так дозволялось многое, а с другой стороны, как я понимаю, никак не удавалось обойти своего влиятельного отца. Впрочем, куда же выше? Выше только королева…
Кстати, вот и о… нет, ещё не о королеве, а о королевской наставнице — отдельная внушительная глава — о старейшей из племени оборотней вар-рахáлов клана птигонов, Фрийс’хе пти Рахáл, оберегавшей и воспитывавшей нынешнее юное Величество.
Что-то шевельнулось в моей душе, вырастая в тревожное предчувствие, долгожданную недосказанность, далёкое воспоминание. Кажется, Динни как-то пару раз упоминала это имя, а может похожее, сразу же после смерти её бабушки. Не знаю почему, но раскрывая документ, я надеялся увидеть знакомые старческие черты, однако около её имени была запечатлена лишь большая птица, чем-то напоминавшая серую сову, видимо олицетворявшую основной облик сущности птигонов.
Далее было написано, что большинство вар-рахалов (оборотней) — будь то птигоны, существующие бóльшую часть своей жизни в птичьем обличье, вулфы, принимающие вид огромных волков, катты, предпочитающие ласково-свирепые повадки лесных кошек или змиуры, использующие за образец мудрость и спокойствие змей, — при необходимости могут принимать любой человеческий образ, некогда ими увиденный. Но тут же делалась сноска, что ввиду их чрезвычайной гордости, они, как правило, выбирают себе один единственный прототип на всю жизнь. Ниже прилагалась схематическая фигура человека без каких-либо отличительных признаков, зато ещё ниже значился длиннейший список заслуг каждого представителя племени в отдельности, который, естественно, я и не собирался читать, с упорством барабаня по клавишам, глядя в светящийся экран, ища неизвестно чего, выхватывая из текста имена, отдельные события и даты. Вар-рахалы. Дальше. Дриады. Дальше. Дэльфайсы. Дальше. Сильсы… Опять сильсы?
«Сильсы — высшие изначальные сущности, живущие с момента образования мира, но ему не принадлежащие, пришедшие из-за Предела Вселенной». Понятно, явились неизвестно откуда и, небось, к тому же и командуют. Хотя нет — если они умны, то к видимой власти, скорее всего, не рвутся, формируя ситуацию интригами, советами и угрозами. Ах да, ведь главный советник королевы, этот… лорд Хросс, он же сильс! Что ж, надо признаться, они преуспели. Тогда вступает в силу правило номер раз: от сильных мира сего держись ка-ак можно дальше.
Дальше. Грольхи. «Злобны, хитры, осторожны, агрессивны. Информация закодирована. Код № 6666». Хм, и тут есть белые пятна… или чёрные дыры?
Сколько всего, надо же! Одних названий, заковыристых и понятных, грозных и смешных хватит на увесистый том. По каждому виду существ или отдельной выдающейся личности — целые художественные отступления — маленькие главы чужой удивительной жизни. Хотя нет, вот опять, как и в случае с грольхами, про кого-то всего две сиротливые фразы: