— А вот этого не надо. От латыни голова уже по швам расползается. И потом, ты меня совершенно устраиваешь. Как товарищ по… путешествиям, — я заулыбался. — Кстати, Сусанин, помнишь, что ты куда-то меня вёл? Или уже лимонадная амнезия прогрессирует? Рановато. А может у вас, почтовых дофрестов, как у чукчей и индейцев, алкогольная зависимость с полбутылки, с полглотка?
— Куда вёл, туда и веду. Когда надо, тогда и дойдём. Терпение, мой юный друг — ещё не вечер! Ещё не выкурена последняя сигарета, есть патроны, запасной анекдот и фляга лимонада. Попробуй, скажи, что нам не весело. Когда так развлечёмся?
— Да уж, развлечения! Меня чуть не убили, а ему весело!
— Так ведь не убили же…
— Ладно, пойдём умоемся. Тут за деревьями вроде бы ручей журчит.
Я привычно подхватил его на плечо и двинулся в сторону мелодично перекатывавшегося звука. Ручей оказался совсем недалеко, прямо за деревьями, беря начало между корней и извиваясь сверкающей лентой, то пропадавшей, то появлявшейся среди высокой остроконечной травы.
На берегу, опустив в воду ноги, сидела девчушка лет девяти, с кудрявым затылком и тоненькой нежной шейкой. По её золотистым на свету рукам и ногам шла сложнейшая татуировка, изображавшая перевитые ольховые ветки. Пожалуй, это было единственное, что покрывало её загорелое худенькое тело, но и того хватало с избытком. Обернувшись на мои шаги, она сначала вздрогнула и, видимо, хотела убежать, но, заметив дофреста, заулыбалась и осталась сидеть на месте. У неё был доверчивый взгляд и мелодичный, подстать ручейку, голос.
— Доброе утро, — напевно произнесла она. — Извините, вы появились столь внезапно, что я немного растерялась. Могу ли я чем-нибудь быть полезна?
— Не волнуйся, мы здесь неофициально, — опередив меня, важно ответил Враххильдорст. Он приосанился и восседал, как известный киноартист, собирающийся дать автограф начинающей статистке. — К тому же мы немного устали в пути и с радостью отдохнули бы в столь приятном месте. Нам необходимо умыться и позавтракать!
Она повела нас вглубь леса, по дороге что-то беспечно рассказывая и постоянно оглядываясь, не отстаём ли мы. С первого взгляда было понятно, что к обычному ребёнку она не имеет никакого отношения, и даже не в татуировках было дело… Я пригляделся к ней повнимательнее — создавалось впечатление, что в любую секунду девочка могла исчезнуть, раствориться в обступивших нас деревьях и кустах. Её фигурка бесшумно мелькала впереди, и пару раз мне чудилось, что детская рука проходила заслонявшие тропинку ветки насквозь. В остальном вопросов не было — она отбрасывала тень, не летела по воздуху и, главное, вела нас к долгожданному завтраку, который так громко требовали наши бурчавшие животы.
Девочку звали Юнэйся, и она была гамадриадой ольхового дерева, о чём через некоторое время сообщила сама. Что означало полное несоответствие её внешнего облика и преклонного, по моим меркам, возраста.
— Пришли! — радостно сообщила она.
Открывшееся нашим глазам место походило на небольшую гостиную под открытым небом. Толстые стволы деревьев образовывали здесь надёжную защиту от посторонних глаз: местами они плотно смыкались, представляя собой единую шершавую стену с удобными выпуклостями и углублениями, напоминавшими полочки и ниши. Густая мягкая трава под ногами была неправдоподобно ровной и казалась выращенной по предварительному заказу. Слева располагалось крошечное озерцо с чистейшей водой и плотным песчаным берегом, с одной стороны сморщившимся в подобие ступенек. Поверхность слегка бурлила — на дне водоёма бил ключ.
Я разделся и почти благоговейно вошёл в воду.
Я ожидал, что вода будет ледяной, но она лишь приятно холодила, слегка касаясь струями уставшего тела. Вволю наплававшись, смыв с себя нечто большее, чем просто грязь, я вылез на солнышко и растянулся на траве.
Дофрест, как ни странно, тоже полез купаться, чуть-чуть поплескался на мелководье, плывя мехом, брызгаясь крылышками и фыркая, и вдруг, взвизгнув, прыгнул на глубину, по-детски подобрав ножки, зажав нос пальцами и зажмурившись. Шумно вынырнул и, мастерски работая хвостом, стремительно пересёк водоём. Выбравшись на берег около меня, расположился рядом сушиться.
Мы откровенно блаженствовали.
А вокруг разворачивалось настоящее феерическое действие. Невесть откуда вылез здоровенный корень, свернувшийся спиралью и тут же прямо на глазах обросший слоем коры, сравнявшим все шероховатости и неровности. Тем самым, в одну минуту был готов отличный стол. Рядом с ним из земли выкарабкивались корни поменьше, разрастаясь в уютные кресла с высокими спинками и подлокотниками.