— Какую колею? Табун кого? Каар…херроф?..
— Ка-ор-ха-ров! — терпеливо поправил меня дед. — Какую, какую… Широкую! Твоя судьба, как и тень, следует за тобой повсюду! Что под рубашечкой-то, а? И карман, вон, правый светится. Скажи ещё, что фонарик забыл выключить? Смотри-и, светляк-то перегорит али штанину протлеет.
Я потянулся рукой к штанам — какой такой фонарик? — опомнился и замолчал. Постепенно пришло чувство, что дофрест, паршивец, опять всё знал наперёд, решил очередное занятие мне устроить по ликбезу. Ну, что ж — поликбезимся! Ещё и удовольствие получим: собеседник-то попался редкостный и очень мне симпатичный.
Я улыбнулся и неожиданно успокоился.
— Вот то-то и оно. И ножки свои уставшие протяни, — не унимался удивительный старичок. — Для спешки время не пришло. Отдыхай пока, ума набирайся. Добрый молодец не плечом, а умом силён. Слыхал, небось, как Иванушка в сказке со Змеем Горынычем бился? Ведь пока не изловчился, не смог его победить. Кстати, он не Горыныч, а Горынович — отчество у него такое.
— А ведь верно. Меня ещё в детстве этот вопрос занимал: что значит «изловчился»? Что он такого сделал-то? — мне было опять легко и весело. Компания приятная, а остальное не имело значения. Чем дальше в лес, тем глубже в сказку? Что ж, в чудеса я поверил уже пару дней назад, так что пусть будут и Иваны со Змеями Горыновичами! До кучи, так сказать… Русский я человек али как, в конце-то концов?
Лешайр, глядя на меня, хмыкнул в усы и понимающе кивнул:
— Что сделал, то и сделал. Каждый ловчился по-своему.
— А их много было?
— Да словно клопов лесных. Все в Иванушки лезут, кому не лень! Каждому охота царевну в жёны, да за просто так, и полцарства в придачу. Кто попроще — мечтают о сокровищах Горыновича, да чтоб без драки, потихоньку стащить и бегом дворец покупать. Будто Змей — полный кретин — дома не ночует, только за красными девицами и летает. Делать ему нечего! Он у нас гуманист и джентльмен, девушки его и так любят, отбоя нет. Чего за ними бегать-то?
— Угу?! Поня-я-ятно…
— Ага! Что ж ты думаешь, он постоянно в чешуе щеголяет? Сам попробуй — спокойной жизни конец! — он поучительно воздел к потолку узловатый палец. — Надо уступать дорогу дуракам и сумасшедшим. Уступив — сразу выиграешь.
— Вы меня заинтриговали. Какой-то совершенно немыслимый парень. Познакомьте на досуге! — развеселился я.
— Легче лёгкого! Он у нас общительный, в хорошем смысле слова — глупцов жрать перестал, почитай, уж лет семьсот назад. У него от них изжога. Говорит, яд человеческий в десять раз сильнее змеиного.
— Да ладно уж, может, я и глупец, не знаю, но точно глупец неядовитый, — фыркнул я, старательно поддерживая беседу и по старой привычке переводя разговор на себя.
— Значит, не глуп. Дурак никогда себя дураком не признает. А с Горыновичем, пожалуй, ты и сам встретишься, уж больно он фигура колоритная — мимо не пройдёшь, конём не объедешь, на ковре не облетишь.
Притихшая Юнэйся с явным интересом слушала наш разговор. Потом, как будто что-то вспомнив, оживилась и, улучив момент, встряла в беседу:
— Дедушка, посмотри в свою книгу, а? Что ждёт Василия? Чего ему опасаться?
— Стоп, стоп! — я аж привстал на месте. — Я не красна девица, а дед не цыганка. Не надо мне гадать, а то предсказания обладают премерзким свойством сбываться, да с точностью до наоборот. Я уж сам как-нибудь, не нужно за меня выбирать дорожный указатель. Не лишайте удовольствия вляпаться в какую-нибудь бяку самостоятельно и обкушаться ею до одурения.
— Ну, Василий, ты даёшь. Думал, что ты умён, но чтобы настолько!.. — лешайр преувеличенно восторженно поцокал языком.
— Без оскорблений попрошу! На себя посмотрите: классический почётный член Академии наук, — я решил поддержать намечающееся веселье. Когда ещё попадётся такой понимающий собеседник?! В следующую секунду мы, всё-таки, не выдержали и дружно захихикали, не обращая внимание на удивлённо распахнутые глаза замершей рядом Юнэйси. Старичок махнул на меня рукой.
— Гадать, как просит внучка, я тебе, конечно же, не буду: ты и так много чего знаешь, а что не ведаешь — полезно через собственные шишки да синяки постигать. Вернее приложится. Вон на лбу какой красавец! Уж точно, того, кто его поставил, не забудешь… Да мало ль тебе советов по жизни дадено было? Помнишь хоть один?
— Естественно. Не писать мимо горшка, мыть руки перед едой, не целовать чужих девушек, не обижать маленьких, не дразнить собак, уступать дорогу поездам и место пенсионеркам, не… — я старательно загибал пальцы, в глубине души понимая, что я действительно не могу вспомнить ни одного стоящего совета — одни прописные «умные глупости». Дедушка Эшх улыбчиво кивал, казалось, ещё минута и он скажет: «За экзамен тебе ставлю five…» и подпишет зачётку.