Оба выдержали паузу, прекрасно понимая, что никакие насморки и грязные подгузники маленьким дриадам не грозят и в помине.
— Госпожа, — Илэйш Эшх первым прервал молчание, грустно посмотрев на красную линию ковра, отделяющую их от зелёной травы. — Я осмелюсь — не сочтите за дерзость! — добавить, что ваш выбор касается не только вас. Подумайте об этом перед тем, как сделаете последний шаг! Всё имеет начало и финал, две природы, две стороны. Палка — и та о двух концах. Монета о двух сторонах, и пусть на одной у неё выгравирован прекрасный профиль, но на второй — всегда выбита цена. В данном случае цена может оказаться слишком высокой. Хватит ли у вас сил и мужества оплатить по счёту, пройдя этот путь до самого конца?!
— Сил и мужества?! — голос герцогини дрогнул и перешёл на злое шипение. — Ещё добавь «ума и смелости». Одно и тоже, что обозвать меня трусливой идиоткой! Да как ты смеешь, короед! Я не нуждаюсь в твоём сочувствии. Ха! Обвинять меня в трусости и глупости, сомневаться в моей судьбе? Моё расположение совсем вскружило твою старую п-лешивую голову! А зря! Смотри, так недолго и в немилость попасть — будешь гнить в болоте с дурами-кикиморрами!
Лешайр слушал молча, покорно, моргая на каждое «моё» и «меня», лишь однажды его седая голова чуть заметно качнулась — видимо, хотел возразить, но удержался. Может быть, когда оскорбления коснулись кикиморр?.. Стоял, низко склонившись в почтительном поклоне.
— Вот так-то лучше! — Эвил Сийна ткнула в него лакированным ногтем, заставляя наклониться ещё ниже. — Так ты смотришься гораздо уместнее и естественнее: почтительному возрасту должна быть присуща почтительность. Живи тихо, и жизнь твоя продлится долго.
Она глубоко трижды вздохнула, успокаиваясь, развернулась и сделала несколько шагов по дорожке. Эшх остался стоять на месте, не разгибаясь и не поднимая глаз. Герцогиня недовольно возвратилась.
— Зачем же так демонстративно и принародно?
Лешайр выпрямился.
— Кстати, я не открыла тебе ещё самого главного. Можешь радоваться: всю власть над моими лесами и рощами я передаю тебе, а сама ухожу, отбываю, растворяюсь… Надеюсь, безвозвратно. Это вопрос уже решённый. Я выбрала: назад пути нет!
— И каким образом?.. — едва слышно прошептал Эшх.
— О! Конечно же, удивительным и непредсказуемым! Надеюсь, это поразит воображение, и не только твоё. А уж след в истории…
— ?!.
— Кхм, — кашлянула Эвил Сийна, чуть скосила глаза от досады — немой вопрос в глазах лешайра сбивал её с мысли — и, повысив голос, продолжала: — Мне преподнесли в дар преобразующий жезл. Да! Фатш Гунн теперь у меня! У ме-ня!!! И я собираюсь во что бы то ни стало пустить его в ход, — казалось, она сейчас заорёт или расхохочется.
Илэйш Эшх вздрогнул и поражённо уставился на дриальдальдинну.
— Вы?!.. Ты?.. Ты собираешься порвать изначальную связующую нить — нить со своим родовым деревом?! — забыв про условности, торопливо заговорил лешайр. — Ах, безумное дитя! Остановись! Ты погубишь себя! Ещё никому не удавалось…
— Молчать!!! Старый болван! Раскаркался, как обожравшаяся трупами ворона! — отбросив приличия, герцогиня визжала, словно обокраденная торговка. — У меня всё получится! ВСЁ!!! Мне обещана полная свобода и целый мир в придачу! — она в упоении развела руки в стороны и вдруг яростно оглядела собравшихся. — А от «родной» лужайки меня, простите, тянет бле-вать!..
Толпа начала панически редеть, выдавая ретировавшихся вихреобразным колебанием воздуха, хлопком и образующимся после этого пустым местом. Из желающих высказаться остался только лешайр, которого как раз никто и не собирался слушать.
По всей вероятности, считая беседу законченной, герцогиня что-то отрывисто крикнула через плечо, подзывая грольха. Не глядя, протянула руку. Тот бережно вложил в неё загадочный футляр. Повернувшись к оставшимся немногочисленным зрителям, у которых любопытство победило чувство самосохранения, Эвил Сийна, победно улыбаясь, демонстративно медленно щёлкнула застежками, раскрывая футляр, и достала наружу продолговатый предмет — витой, узорчатый, с остриём на одном конце и внушительным рубином на другом. Теперь уже всем было понятно, что это отнюдь не музыкальный инструмент. Кругом загалдели, задвигались, приближаясь вперёд или наоборот ударяясь в бегство вслед за уже исчезнувшими ранее. Дриальдальдинне это было безразлично. Она поудобнее обхватила руками Фатш Гунн, высоко подняла его над головой и, наслаждаясь гротескной значимостью момента, вдруг расхохоталась, откинувшись и закрыв глаза. Сверкнула алая молния, наискосок пронзившая камень, небо потемнело, быстро набухая и провисая тяжёлыми тучами.