Ну, ровно дети малые. Вот ведь…
Я, ещё нетвердо держась на ногах, отступал в сторону кустов. Лысый брат с братом Федей, покачиваясь, также нетвердо, но целеустремлённо огибали меня по кругу, разделяясь и заходя с двух сторон. Что, братцы, любовь прошла, загнили помидоры? А как же нерушимость мужской дружбы?
— Чой-то вы здесь делаете? А? Тонул что ли кто? — на берегу стояла заспанная, примятая с одной щеки Илона.
— Дуй быстро в лагерь и буди народ! — вдруг приказал лысый и, видя, что она так ничего не поняла, а главное не тронулась с места, фальцетом заорал: — Чего встала, дурында?! Пшла за подмогой! Бы-ыстра-а-а!!!
Девушка взвизгнула и унеслась в сторону палаток.
— Всё! — хрипло подвёл черту Федор. — Копец тебе, парень.
Со стороны лагеря раздались заполошные крики и перебранка. Дальше пошло бойчее: прибежали остальные, ругаясь, натягивая на ходу штаны и рубахи, затормозили на берегу, вмиг оценивая ситуацию и широко распахивая глаза на мою нежданную находку. Кто-то присвистнул.
Что говорить, действовали они слаженно и без лишних разговоров — куда только подевалась благостная мягкотелость прошедшей ночи? Кольцо окружавших уплотнилось, надвинулось и замерло неподалеку — да здравствуют переговоры?!
— Ну что, парень, сам отдашь или просить придётся?
— Лучше, конечно, попросить, — осторожно начал я. — Только она и сама к вам не хочет. Правда, милая?
Мужики загоготали.
— Что ты, что ты. Мы с ней по-джентельменски — без рук и грязных намерений.
— Да вы что, ребята?.. Вот спросите у них, — я ткнул в сторону Фёдора пальцем. — Расскажут. Нельзя мне её отдавать. Никак!
— Что расскажем-то? — сердито ответил за Фёдора лысый. — Ты совсем свихнулся, приятель, бредишь, наверное. Хватит языком полоскать. Давай сюда висюльку и точка!!!
Я отвернулся, накрывая печать рукою.
В ответ щёлкнули затворы.
У двоих оказались небольшие обрезы, в данный момент направленные мне прямо в грудь — лирика закончилась, начались серые прозаические будни.
— Убедили… — я потихоньку отступал к воде, почти касаясь её ботинками.
— Э-э-э… Не балуй! Бежать-то некуда, — на всякий случай напомнил кто-то.
— Стреляйте по ногам, — деловито посоветовал мой бывший лысый побратим. — Мы ж не звери! — пояснил он мне. — К обеду, авось, доползёшь до дороги.
Я повернулся к говорившему, и одновременно прозвучали два выстрела. Печать дрогнула и, вибрируя, зависла в воздухе. Пули изменили траекторию и, чиркнув меня по штанам, с шипением ушли в воду. Стрельба повторилась, но патроны снова были растрачены впустую. Сбоку удивлённо выругались, и ещё раз щёлкнули затворы.
Не дожидаясь продолжения, я прыгнул в реку и понесся, уже на ходу соображая, что шлепаю по поверхности воды как по мелкой луже, совершенно не проваливаясь в глубину. Быстро достиг недалекого противоположного берега, на бегу придерживая успокоившуюся печать и теперь ярко мерцая карманом с жемчужиной. Вспомнил, что говорила про неё дэльфайса — вот она какая, власть над водной стихией-то!
Над головой свистели пули, пролетая в опасной близости. Кто-то пытался «бежать» следом, но для него река стала обычной рекой — глубокой и стремительной у моего берега.
Повинуясь жгучему желанию, я повернулся и выразительно показал мечущимся и орущим мужикам согнутую в локте руку, стараясь максимально доходчиво изложить свою собственную точку зрения на поставленный вопрос, надеясь, что меня поймут с первого раза. Меня поняли однозначно, и без задержки ответили красноречиво-похабно, подкрепив свои слова маленьким непримиримым аргументом, устремившимся мне прямо в грудь.
Что-то происходило вокруг: звуки и очертания смазались, фигуры напротив задвигались, как в немой пантомиме — раскрывая рты и нелепо разводя руками. Прямо в сердце мне летела пуля — постепенно замедляясь и замедляясь, оставляя чуть мерцающий след. Окончательно остановившись напротив печати, она зависла в воздухе. Я аккуратно взял пулю двумя пальцами — она была горячая и гудела, как пчела. Сильно бросил обратно, случайно попав по тому, кто стоял ближе. Тот вскрикнул и схватился за рукав, на котором моментально расплылось тёмное пятно. Вот это да! Хорошо хоть, что никого не хотел убивать.
Тут уж в воду полезли все кроме верещавшей Илоны и скрючившегося раненого парня.