— Что ж ты стоишь, Василий? — укоризненно спросил лешайр, выходя из-за моей спины. — Пошли уж. Более ждать нечего.
Кусты как по команде расступились, пропуская нас и задёргиваясь следом импровизированной занавесью, обрывавшей действие у реки — смена декораций. Спасибо актёрам за водку и ночлег!
…И падёт на головы всех живущих ад, смерть покажется им желанным избавлением, и станут они звать её, но она не придёт. Лишь спустятся с небес её посланники, и вид их будет ужасен, и падут многие от рук их. Спасения не найдут они нигде. Только те, кто светел и чист духом, окажутся им не подвластны, не видимы и не осязаемы ими. Ибо будут они уже далеко: примет их в своём саду пресветлая Королева, и вознесутся они, обретая пристанище — свою новую Родину.
ГЛАВА 9. Баба Яга
Мы слишком склонны верить, что то, что мы видим в предмете, и есть все, что в нем вообще можно увидеть. Устремившись же взором в свое сердце можно постичь истинную природу того, что находится перед нашими глазами.
— Ты меня бросил! Просто бросил и всё! А сейчас идёшь и усмехаешься в усы. У вас у всех такая замечательная манера — исчезать в самый неподходящий момент? В конце концов, меня же чуть не застрелили!!!
— Ведь не застрелили же! — пожал плечами лешайр, сразу напомнив пропавшего Враххильдорста. — Что ты так кипятишься, Василий? Ты ведь хотел отдохнуть, да? Ещё скажи — не отдохнул.
Я что-то промычал в ответ невнятно-несогласное.
— Ну уж, не правда, говоришь? И, кстати, тебе действительно ничего не грозило, или почти ничего.
Я не удержался от ехидного замечания:
— Что, следуя указаниям печати и учитывая истинность происходящего, смерть теперь будет топать мимо? Мне ничего не грозит, как ты утверждаешь, до назначенного срока? Время танцам и время белым тапкам, так сказать?
— Как ни странно, молодец, соображаешь! Шути, шути. Во всякой шутке есть своя доля шутки, впрочем, и правда тоже отыщется, а печать действительно является для тебя некоей охранной грамотой, не всегда, но… Глядишь, смерть мимо и пролетит. Вот и живи играючи- припеваючи, встречая каждый день, как последний!
— Угу! — зыркнул я на него исподлобья. — Посмотрит смерть на меня и подумает: «Какой славный, симпатичный да смелый юноша! Дай, полюбуюсь на него ещё годков этак сто! Право слово, красавэц!» Кстати, она за мной откуда наблюдает-то? Следом крадётся или в бинокль подглядывает?
— Ты бы поуважительнее к ней. Вон она — стоит, улыбается, — и он слегка поклонился кому-то за моим левым плечом. Я оглянулся, но, естественно, никого не увидел. Или увидел?.. А может, просто показалось, что в лицо дохнуло прохладным ветром, и пронеслась тень от набежавшей тучи? Я ещё раз глянул через плечо и задумался.
— Вась, ты уже закончил внутренние изыскания? Не боись! Прямое дерево погибает стоя. В конце концов, не умирать же от страха перед смертью, да и не пришёл ещё твой срок, хотя… В жизни бывают моменты невезения, когда то ли звёзды не так сойдутся, то ли чёрный катт дорогу перебежит, а только помереть можно так же легко, как моргнуть али чихнуть — бестолково и безвременно.
— Могу откинуться, могу не…
— Если сильна твоя судьба, то не откинешься, не издохнешь и не засохнешь — одним словом, будешь жить! Госпожа Смерть, идущая за тобой, сама убережёт тебя от любой напасти, выступая в роли хранительницы и защитницы. Заботливой и неутомимой.
Я задумчиво шёл рядом с философствующим лешайром, неожиданно для себя начиная ощущать нашего третьего спутника, незримого и молчаливого. Вернее, спутницу. На память пришли строки из давно забытого стихотворения, и я процитировал:
Только теперь смысл стихов раскрылся для меня совершенно по-иному.
— Там, кстати, была ещё одна птица, — продолжил я. Илэйш Эшх быстро глянул за моё правое плечо и улыбнулся, а я продекламировал: