— Настояс-сюю? — схватился за щёки мальчик.
— Нет, пока игрушечную, но зато какую! Ты в неё поместишься целиком. У неё есть руль, педали и гудок.
— Не пайду-у-у! Не хачу иглусечную, хачу настояссюю!!!
Чем больше препирались брат с сестрой, тем довольнее становилась Ядвига Балтазаровна.
— Сегодня, Альбина, ягодка наша красная, налив-на-я, видать, назад одна пойдёшь, — удовлетворённо подытожила она. — Передай родителям поклон от меня. А через пару дней я его сама на гусях домой вышлю — с доставкой к балкону, так сказать.
— Сердца у вас нет, — обиженно надула губки девушка. — Думаете, мне интересно каждый божий день сюда мотаться?
— Ну уж, каждый день! Два-три раза в неделю.
— Вам всё шуточки, а я в прошлый раз каблук сломала и два ногтя…
— А не нравится, так не ходи. Маникюр нынче, поди, дорогой!
— Вы это специально говорите, чтобы меня позлить, — голос девушки предательски дрогнул, она чуть не плакала. — Ведь знаете же, что я сюда являюсь не по своей воле. Сам Петя ещё ни разу домой не возвращался — ведь ясно же, что ему лишь бы играть, а в три года без разницы — где и с кем, лишь бы было весело. Пользуетесь его возрастом, — чуть тише добавила она.
— Питя умный! — выдвинулся из-за юбки малыш. — Питя больсой!
Ядвига Балтазаровна молчала, возвышаясь над Альбиной неприступной крепостью.
— Зря вы так. Я опять продуктов принесла. Еле дотащила! У вас же тут кругом глушь, лес непроходимый, магазинов нет, а за домом в огороде одна картошка да огурцы с помидорами. А я тут вот… печенье, чипсы, лимонад, сгущёнку… — девушка явно начала волноваться. — Да консервов всяких!
Баба Яга глянула на непомерных размеров сумку и обречённо вздохнула. Петя заинтересованно полез вниз по крылечку, добрался до пакета и бойко стал вынимать из него разноцветные баночки и мешочки, раскладывая их прямо на ступеньках.
Мы наблюдали.
Между мной и Эшхом, отдуваясь и кряхтя старательно протискивался дофрест, уже давно вылезший из-под стола и непонятно как забравшийся на подоконник.
— Что, про лимонад услышал? — поинтересовался я. — Смотри, станешь лимоно…дофром.
Не обращая на меня внимания, Враххильдорст, наконец-то, добрался до оконного стекла, углядел пакет и три бутылки, рядком выставленные на солнцепёке, забеспокоился и стал проталкиваться между нами назад.
— Куда понёсся, Враххильмонад? Сумку Ядвига Балтазаровна сейчас и так в дом принесёт. Куда она денется.
— А вдруг нет? Он же на солнце… Надо что-то делать, — изнывал дофрест.
— Ну-ну, дерзай. Бандитским нападением или обманным маневром?
Ответом мне было удаляющееся сопение.
Мы снова заняли свой наблюдательный пункт.
Ядвига Балтазаровна явно засекла нашу толкотню у окошка, насупила брови, зыркнула, цыкнула, потом вздохнула, глядя как Петя ловко и задорно строит крепость, составляя друг на друга баночки и бутылочки. Снова вздохнула и махнула рукой замершей в ожидании Альбине:
— Ладно уж, пошли в дом, что ли, чай пить. Не дело на виду у всего Леса котомками трясти.
Мы допивали третий самовар.
Беседа понемногу оживилась.
Баба Яга и Альбина заняли противоположные позиции, расположившись по разные стороны стола точно друг напротив друга. Петюня бегал от одной к другой, залезая к ним на колени по очереди. Он был слегка обижен: пришлось признать, что дофрест не «длакон» и не игрушка, а такое же, как мы, взрослое, полноправное существо, хоть маленькое и пушистое. Было видно, что мальчик прилагает огромные, прямо-таки недетские усилия, чтобы, проходя мимо, не дёрнуть Враххильдорста за хвост или крылья.
Я же снискал расположение малыша, соорудив ему великолепную дальнобойную рогатку, и тут же научил его ею пользоваться, сшибая желудями пустую консервную банку, поставленную мишенью на пороге. Мы торжественно поклялись не бить по живым существам и остались очень довольны друг другом. Мой рейтинг в его глазах взлетел на недосягаемую высоту.
Петюня убежал к бабушке демонстрировать своё новое оружие, та же шутливо погрозила мне кулаком — итак, мол, озорник, а с рогаткой и совсем не будет с ним сладу. В ответ я притворно испугался. А сам со всё возрастающей тревогой внимательно следил за убывающим содержимым лимонадной бутылки — уже второй.
Ширина улыбки и огонь в глазах Враххильдорста прибывали прямо пропорционально количеству выпитой им жидкости.
— Кр-расота! — изрёк дофрест, когда уровень лимонада дошёл почти до середины сосуда. — И не смотри на меня так, Василий. Мы, к твоему сведенью, в любом случае останемся здесь ночевать: несравненная Ядвига Балтазаровна пригласила нас отужинать в её… мм… невыразимо прекрасном обществе, — он громогласно икнул. — Я взял на себя смелость согласиться за нас обоих. С благодарностью.