Баба Яга принесла подсвечник с пятью зажженными, медленно оплывающими свечами и маленький графин с тёмно-вишнёвой жидкостью.
— Ну что, молодцы, за знакомство! — она налила три рюмки.
Мы чокнулись. Выпили. По вкусу напиток напоминал Арагви, но с легким ароматом вишен.
— А мне про вас Эшх рассказывал, — обратился я к красавцу-соседу, — и, представьте, только лестное да занимательное, так что весьма рад знакомству. Я — Василий. А вас как величать? А то всё по отчеству да по отчеству, как-то неудобно получается.
— Неудобно лететь с телегой в когтях, которая к тому же запряжена четвёркой лошадей, а остальное — мелочи жизни. Так что, давай на «ты» и по-простому! — он хлопнул меня по плечу. — Хорошо, что ты Василий, а не Иван. А то у меня от них…
— …изжога, — весело докончил я за него.
— Точно, изжога! — он лихо закрутил усы и налил себе и мне по второй.
— А даме? — кокетливо улыбнулась баба Яга, сияя правым глазом, в котором не осталось и намёка на морозную голубизну — лишь тёплая синева неба с чёрной точкой парящего в нём зрачка.
— А даме надо поберечь печень, от которой зависит прекрасный цвет её несравненного лица. Хотя, разве что ещё одну! — белозубо улыбаясь в ответ, сдался тот. — За что пьём-с?
— За удачу — капризную и непостоянную, без которой у Василия ничего не получится! — подняла за меня тост Ядвига Балтазаровна.
— А у него может ничего не получиться?
— Коне-ечно, — закивала многозначительно та, хитро глянув на меня из-под густых бровей — молчи, мол, Василий, сейчас мы быстро его обработаем, не вмешивайся. Будет у тебя спутничек, каких мало. Я вздохнул — а почему бы и нет? Она продолжала: — Без тебя уж точно пропадёт ни за понюшку табака: молодой, нездешний, леса не знает, постоянно в неприятности вляпывается, а очень нужно, чтобы он до Оллисса Ушранша живым и невредимым добрался и как можно скорее.
— А ему именно к Ушраншу надо? Не больше и не меньше? Шустрый у тебя гость однако оказался. Что ж, надо так надо — до гор провожу. С утра пораньше. Если женщина просит… — пропел он красивым баритоном, наливая бабе Яге незапланированную рюмочку. — А пока… Такая ночь чудесная, жаль торопиться — потом наверстаем, да и роман тут у меня случился непредвиденный. Не могу вот так вот взять и бросить девушку — не в моих это правилах.
— Да-а-уж. Мало ты их бросал!.. Правила? У тебя появились правила? Еще скажи, что жениться собрался.
— Собрался или нет, а на свадьбе у меня вы, Ядвига Балтазаровна, точно будете почётной гостьей!
— Приглашаешь?! Уже? — фыркнула та и вдруг неожиданно по-доброму рассмеялась.
— А вот с Василием и приходите, — теперь уже смеялись мы все. Наверное, слишком громко.
— Зорр, а о какой свадьбе идёт речь? — в дверях стояла заспанная босая Альбина.
— С тобой, душа моя, с тобой, — не задумываясь, ответил Горынович и даже бровью не повел на наши с бабой Ягой удивлённые взгляды. Во даёт!!!
— Вот так сразу? — растерялась девушка, не понимая, шутит он или серьёзно. — Ты ведь меня совсем не знаешь… А как же… Что же… ты… мы… я…
А его, значит, зовут Зорр, отметил я про себя. Зорр Горынович — ладно да складно. Как я понимаю, змиур. Или же дракон? По крайней мере, точно оборотень. Что-то я про драконов-оборотней ничего не читал в библиотеке. Надо будет спросить, так сказать, непосредственно.
Пока я раздумывал, на столе появилась четвертая рюмка, и наше общество украсилось ещё одной прекрасной дамой.
Надо же, как меняют человека сильный испуг и внезапная любовь, а с Петюниной сестрой успело приключиться и то, и другое вместе — вон как смотрит на своего спасителя, только глазищами хлопает. Даже Ядвига Балтазаровна постепенно сменила гнев на милость. Да и как же на неё сердиться — чисто дитя малое. На такую глядя, хочется раскинуть руки, как крылья — пошире, защищая её от всяческих напастей. Впрочем, Зорр так и сделал — нежно её подмышку поместил и по плечику гладит. Конец ему, что ли? Попался? По виду так такой крученый-верченый, небось, не одна светская барышня в отчаяньи ноготки пообкусала. И вот, сидит теперь рядом с ним их конкурентка, умом и красотой им явно уступающая, рот открыла, молчит, ресницами машет, каждое его движение, каждое слово ловит, а ему нравится. Хм! Либо к утру надоест, либо…
— А видела ты в зеркале, душа моя, одновременно себя и не себя, — он легонько щелкнул девушку по чуть вздёрнутому носику. — Ответь, пожалуйста, что ты мажешь на свое очаровательное личико? Такую гладкую и свежую щёчку можно получить только благодаря крему из лягушачьих лапок, медвежьей крови и капель «грибного» дождика, или я что-то забыл перечислить? А, Ядвига Балтазаровна? Кажется, еще слизь двухнедельных улиток?