— А если отнимут? — поинтересовался я, разглядывая занятную вещицу.
— Зачем? — не понял Горынович. — Кольцо именное, настроено только на меня, как и остальные высочайшие пропуска. Хоть в узел завяжись — не пройдёшь. Даже в моём кармане, за щекой или в желудке.
— А всякие балы, гулянья и праздники?
— Ну, это случаи особые! Всеобщих праздников и народных гуляний во дворце никогда и не бывает, а светские приемы тщательно готовятся и охраняются. Да что ты, смешной какой! У нас так же, как и у вас, у людей — куча телохранителей, шпионов, соглядатаев, лакеев, изумрудная гвардия одна чего стоит, на то она и личная охрана Королевы. А есть ещё и слуги Ульдроэля! — Зорр сделал страшные глаза, потянул паузу, но, глянув на меня, не выдержал и рассмеялся: — Душа моя, у тебя действительно всё на лице отражается, мило-непосредственно. Надо скрывать свои эмоции, хотя бы частично — в порядке этикета и личного самосохранения.
— Ничего, со временем по мне вообще будет ничего непонятно, — я состроил самую непроницаемую физиономию, на какую только был способен, чем вызвал новый приступ его смеха.
— Ну-ну. Дерзай, мой талантливый неугомонный друг! А с иными обитателями дворца у тебя ещё будет повод для более близкого и детального знакомства. Ты у нас, в отличие от многих, парень любопытный и доброжелательный, может, тебя и не съедят.
— Что, в Ульдроэле так страшно?
— Да нет… Среди его слуг нет злых или добрых существ, они просто совсем другие, непохожие на нас ни внешне, ни внутренне. Разумеется, они не обдирают до костей незадачливого грабителя, не душат и не рвут его на части, но ещё никто не уходил от них живым: пропавших просто больше нигде не встречали. Только от блуждающих огней можно вернуться назад, правда, уже ничего не помня и не осознавая, ведя в дальнейшем незатейливую жизнь домашней скотинки. Вот, например, одна нездешняя красавица имела глупость влюбиться в сына главного советника, — тут Зорр презрительно фыркнул, — нашла в кого! Естественно, она ему быстро наскучила. Когда же девица, трепеща от безнадежной страсти, решила дерзко проникнуть в покои возлюбленного, её угораздило вляпаться именно в блуждающие огни. И вот вам результат: мычит на задворках конюшен, такая же молодая и симпатичная, — жизнь-то у неё длинная — только малость перепачканная в навозе. Слабоумная утеха для конюхов. Какая жалость! Даже Королева, узнав об этом, ставила вопрос на Совете о прерывании жизненной нити сей несчастной особы.
— И?..
— Вопрос рассматривается.
— А Енлок Рашх? Это же был он? У Королевы ведь один главный советник? У советника только один сын? — поинтересовался я, вспоминая то, что прочёл о нём в библиотеке, а более всего, неприятное ощущение от запомнившегося лица, и с подозрением добавил: — Или сейчас ты порадуешь меня какими-нибудь многочисленными братьями-близнецами?
— Один… Слава Лесу, один! — вздохнул Зорр и вдруг заинтересованно глянул мне прямо в глаза: — Твоя осведомленность удивляет меня всё больше, впрочем, ничуть не пугая.
— Уж, надеюсь! — кивнул я, не в силах отделаться от чувства, что мы с ним очень и очень давно знакомы.
— А что тебе остается, кроме надежды и нашего милого общества, — Зорр шутливо толкнул меня в бок — видимо, ощущение старой дружбы посетило и его.
— Так что же Енлок Рашх? Я понимаю, что та барышня была не единственной пострадавшей от его несравненной персоны?
— Правильно понимаешь. А он? Что ему будет! Пока ни разу не удалось припереть его к стенке: на любое обвинение найдёт тысячи оправданий — умен, что поделать, на то он и сильс, а те, кто не внемлют умозаключениям, встречаются с его мечом… И больше уже ни с кем и ни с чем.
— Разрешены поединки?
— В том-то и дело, что нет, но каждый раз Рашху удавалось доказать, что это был и не поединок вовсе, а так, самая что ни на есть банальнейшая самозащита. На него, бедненького, нападают злоумышленники, — это в Ульдроэле-то! — и он просто обязан защищать свою драгоценную жизнь. По мере сил и возможностей.
— А много тех и других? В смысле, сил и возможностей? Неужели не нашлось достойного противника? — я по-хозяйски придирчиво оглядел крепкую фигуру Зорра.
— В пределах Ульдроэля он негласно признан лучшим! — отмахнулся тот. — И, тем не менее, кандидаты для поединка всё ещё находятся. Поводов миллион! Я и сам имел глупость однажды поспорить с ним из-за статуса вар-рахалов в дворцовой иерархии, — он задумался. Взял пирожок, повертел в руках и рассеянно положил обратно. Нехотя продолжил: — Вар-рахалы — это …