— … оборотни. Знаю. Всякие там птигоны, катты, змиуры.
— Правда, знаешь, — как-то отрешённо тряхнув головой, будто сбрасывая неприятные воспоминания, сказал Горынович. — Так вот, поскольку, я тоже вар-рахал, в некотором смысле, — по крайней мере они считают меня своим, — и к тому же их представитель во всеобщем Совете…
— Крутой парень? — улыбнулся я.
— Оч-чень круто сваренный! — усмехнулся тот. — Лучше сказать, высокого полета. Так что прошу со мной поделикатней!
— Птичка! — хихикнула баба Яга.
— Молчи, женщина! Забыла, с кем имеешь дело? В тайной канцелярии меня называют не иначе как «предводитель Зорр», и даже завели весьма объемное личное дело тома на три — неимоверной толщины! Сами пишут, сами читают, сами же и получают за это жалованье. Так вот. На очередном Совете Енлок Рашх выдвинул бредовую идею сокращения прав вар-рахалов, — с каждым словом он становился всё серьёзнее и серьёзнее. — Сюда ходить, а туда не ходить, звериный свой нос в пределах дворца высовывать не сметь, а то, якобы, псиной и прочим в залах воняет. Можно подумать, что кто-то из оборотней кусался или мочился по углам, помечая территорию. Чушь… Какая ерунда! Я битых полтора часа пытался доказать собравшимся всю абсурдность данной точки зрения — тщетно! Рашх так лихо закрутил ситуацию, что вар-рахалы получились чуть ли не позором Ульдроэля.
— Ты, естественно, не стерпел, небось наговорил ему при всех кучу гадостей? Перчатками в обидчика случайно не швырялся? Тортами и каретами?
— Ну, до перчаток дело не дошло, — не разделяя моего веселья, опять задумываясь о чём-то своём, медленно возразил Горынович. — По крайней мере, тогда. Если хочешь знать, мы даже голос друг на друга не повысили, нето что предметами бросаться. Да-да. К тому же было принято решение пока оставить общую ситуацию как есть — до следующего Совета. Этот высокопоставленный хлыщ, легко догадаться, был недоволен, но стерпел, лишь ядовито улыбаясь, шепнул мне сквозь зубы: «До встречи!». А я ему ответил: «Не опаздывай!». Он ушёл, а члены Совета ещё часа три обсуждали права и обязанности всех существ, допускаемых в Ульдроэль. Вопрос оборотней так и остался открытым… Василий, ты сам подумай! Как можно нам запретить вход на верхние этажи?! Приравнять к каким-то кикиморрам, трясинникам, москитникам и лешайрам? — тут Зорр быстро оглянулся на дверь, за которой скрылся Илэйш Эшх, и поправился: — К присутствующим это не относится. Наш дед — редкостное исключение.
— Кстати, что-то он запропал? — забеспокоился я, тоже оборачиваясь к выходу.
— Что с ним станется? — махнула рукой Ядвига Балтазаровна. — В лесу он везде дома. Не то, что в Ульдроэле. Хотя его и во дворце пускают гораздо дальше некоторых.
— Да уж, о нём вопрос на Совете не ставился, — вздохнул Горынович. — Дедуле нашему точно не придётся никому манишку рвать.
— А у тебя на счету стопка порванных манишек? — восхитился я.
— Твой щенячий восторг не уместен, — буркнул в ответ Зорр. — И нечего сучить лапами! Драка, всё-таки, случилась, и уж торжественное слово «дуэль» подходит к ней, как грольху кружевной чепчик.
Я чуть не рассмеялся, представив сие гротескное сочетание, но, глянув на задумчивые лица моих собеседников, решил скоропалительно воздержаться и только осторожно спросил:
— Но ведь обошлось без смертельных исходов?
Горынович вздрогнул и как-то неловко провел ладонью по груди. Баба Яга задумчиво потёрла бородавку на кончике носа и, так ничего и не промолвив, ушла в соседнюю комнату.
— Он ударил первым, — тихо сказал Зорр. — Без предупреждения и глупых реверансов. Прыгнул с места, без разбега, почти не замахиваясь, целясь прямо в горло — коротким молниеносным выпадом. Если бы я не был вар-рахалом!.. — он попал бы мне точно в яблочко, а так лишь слегка оцарапал шею. Спасибо звериному чутью! Я успел отскочить, крутанувшись и уходя влево. Этот мерзавец тоже закружился — в противоположном направлении, ничуть не теряя равновесия и напал снова, без промедления, разя одновременно мечом в одной руке и кинжалом в другой. Вот так, вот так!.. — всё более распаляясь, схватив со стола вилку и недоеденный огурец, Горынович вскочил с места и, балансируя на скамейке, демонстрировал последующие роковые события, размахивая руками и делая в мою сторону выпады и за себя, и за своего грозного противника. — Вот так!!! Хоп! Раз! Этот негодяй не останавливался ни на мгновение, бил снова и снова, стремительно наращивая и без того убийственный темп. Раз! Два! Клинок в его руках уже давно превратился в смертоносный вихрь, в ураган, в сверкающее убийственное нечто — вот так!!!