— Вот и он ушёл, абсолютно уверенный в том, что убил меня, напоследок брезгливо пнув ногою. Я и умер, в каком-то роде, — неохотно продолжил Горынович. — Вернее, одна моя половина… Василий, сотри, пожалуйста, с лица скорбно-соболезнующее выражение — оно преждевременно. К тому же, я ведь вижу, что чем дальше, тем тебе становится всё интереснее. Отвечаю на немой вопрос, красноречиво написанный на твоём лбу. А? Нет, конечно, нет. Мм? Да, конечно, да.
— У оборотней два сердца, — не выдержала Ядвига Балтазаровна. — Звериное и человеческое. Это же очевидно, Василий, как два моих глаза. Раз они туда-сюда перекидываются, значит, они и то, и другое вместе. Или по очереди — понимай, как больше нравится.
— И… какое из двух пострадало?
— А ты сам-то как думаешь? — проговорил Горынович.
— Какого его ко мне принесли! О, если бы ты видел, Васенька — ужас, просто ужас! Словами не описать! — сведя кустистые брови домиком и сверкая глазами, рассказывала Ядвига Балтазаровна. — Кровища хлещет, дырища с кулак, ключица наружу торчит — картина! Где уж вашим фильмам ужасов, далеко им. Я, конечно, постаралась, что и говорить, но сделать, как раньше, не смогла — слишком сильно было распорото. Да и сердце звериное почти насквозь проткнуто. Так-то вот…
— И что теперь? Не может оборачиваться в дракона? Совсем? — сочувственно спросил я.
— Не в дракона, а в Змея, — вежливо поправил меня Зорр и задумчиво добавил: — Я, наверное, отношусь к змиурам. Правда, я не совсем змиур. В смысле, немного не такой, как все остальные. В отличие от других я могу летать, дышать огнем, да и размером чуть-чуть покрупнее уродился.
— Ну да, раз в тридцать, — рассмеялась баба Яга. — Куда уж местным оборотням до него! К слову сказать, здешним змиурам он даже и не дальний родственник — так себе, чужой подкидыш… Молчи уж! — махнула она рукой на пытающегося что-то возразить Горыновича и потом, повернувшись ко мне, доверительно продолжила: — Я его яйцо нашла далеко-о-о отсюда, аж за седьмым поворотом на девятой дороге. А знаешь, куда эта дорога ведёт?! Вот то-то и оно, что не знаешь. И Зорр не знает, потому как я ему об этом раньше ничегошеньки не говорила. Да-да. Воспитывала себе да уму разуму учила, как родного. Что глаза-то выкатил, а, Горынушка? Не ожидал такого поворота? Ха! Тут тебе не дворец. У нас тайны похлеще будут! Ладно, ладно… Шучу. Что уж, давно собиралась поведать тебе одну историю, да момент подходящий никак не выдавался, но, пожалуй, когда-то надо начинать. Так-то… А девятая дорога ведёт в мир великих Рэйвильрайдерсов — да-да, тех самых хийсов, которые теперь обитают неизвестно где, тех самых хийсов, одним из которых являешься и ты, Зорр. Кстати, я это от тебя и не скрывала!
Я с изумлением наблюдал за развивающимися событиями, явно незапланированными для всех присутствующих. Происходило что-то из ряда вон выходящее. По крайней мере, Змей Горынович переживал окончательное превращение в хийса или, вернее сказать, в Рэйвильрайдерса, с ощутимым и бурным волнением. Ах, как я его понимал! Живёшь себе, живёшь, никого не трогаешь, — ну сожрал два десятка Иванов, и что? — а тут оказывается, что ты — таинственный и ужасный неизвестно кто, никем невиденный и никем невстреченный?! Это уж слишком даже для такого могучего парня, как мой новый знакомый.
— Да?! Не скрывала?! А толком почему-то никогда ничего не объясняла!!! — возмутился Зорр и вдруг, повернувшись ко мне, ехидно прокомментировал: — В далёком детстве я думал, что меня так дразнят: хийс-хисюк, покажи писюк! — противным голоском заверещал он. — Потом думал, что это из-за моих голов: «хси» у змиуров обозначает цифру три. Когда поселился во дворце, решил, что это почётный титул какой-нибудь, ведь к тому времени вар-рахалы выбрали меня своим представителем — должен же я как-то от них отличаться, хотя бы приставкой — предводитель хийс Зорр. Да и называли они меня так очень редко, только в особо торжественных случаях.
— Что ты так разволновался? — укоризненно засопела баба Яга. — Разве раньше тебя мучил вопрос: хийс ты, змиур или розово-пушистый мусюдильник?! Ха! Будто есть какая-то разница, как тебя обзывают, когда ты с кем-нибудь дерёшься или тискаешь красну девицу. Короче — я не говорила, а ты не спрашивал!
— Может, и не нужны мне ваши семейные тайны, а, Ядвига Балтазаровна? Целее буду, — растерялся я.
— Не будешь! — отрезала та. — Времена меняются, тайны перестают быть тайнами, а вам на вашем пути лучше знать друг о дружке побольше: никогда неизвестно, что впоследствии может пригодиться. Ничего-оо, Зорр не из гурьма слеплен, не растает. Подумаешь, услышал о себе ещё одну пикантную подробность! Как будто это в нём что-то изменило! А повзрослеет от этой новости — так ещё и на пользу!