— Уже взрослею! Стремительно и бесповоротно! — глухо подал голос Горынович. — Что кроме этого таишь-то? Говори! Глядишь, всё брошу и побегу с папой-мамой целоваться.
— Про папу-маму твоих я ничегошеньки не ведаю, — хмыкнула баба Яга.
— Ну да, сейчас окажется, что меня ты подобрала на помойке или где похуже, — обречённо вздохнул Зорр.
— Ну, не совсем на помойке, но яма, в которой пребывало яйцо, легко могла сойти за отхожую, а уж та сине-зеленая пакость в ней…
— Вообще была радиоактивными отходами! — хохотнул я.
— Не знаю, что ты имеешь в виду, — поморщилась Ядвига Балтазаровна. — Но рос Змей очень и очень странно: слишком быстро и слишком непредсказуемо, даже для страны, куда ведет девятая дорога. А уж там полным-полно чудовищ да страшилищ. Тем не менее, Зорр оказался не похожим ни на одно из них. Кстати, к мнению, что он хийс, я пришла не очень давно — лет двести назад, не раньше. Сначала долго сомневалась, — что про них только ни придумывают! — да и сравнивать мне было не с кем, сама я не видала этих самых хийсовых Рэйвильрайдерсов — ни живых, ни жареных, — она хмыкнула и примирительно потрепала Зорра по плечу. — Что ты, родненький, ты ж мне как сын, кто б ты ни был и как бы ни назывался! А про хийсов, уж прости, истинно я больше ничего не знаю — ступой да метлой клянусь!
— А я сразу понял, что ты настоящее чудовище, самый обыкновенный рядовой монстр, — развеселился я.
— Признайся уж честно, что завидно, — тяжело вздохнув, но уже начиная улыбаться, ответствовал новоиспеченный великий Змей по прозванию «хийс».
— Завидно, завидно! Куда уж мне, простому смертному — я ж не с девятой дороги…
— Да, не повезло. Ничего, не плачь, маленький, голова у тебя не квадратная, к тому же только одна, может и не надо расстраиваться, — просюсюкал Зорр, складывая губы бантиком и водя рукой у меня над макушкой, явно обозначая некий невидимый ящик, одетый мне прямо на голову. Он явно быстро приходил в себя, становясь снова ироничным и обаятельно-привлекательным, правда, в уголках глаз его притаилось некое печальное раздумие.
— Шалопаи, — ласково пожурила нас баба Яга. — А Зоррушка у меня действительно уникальный в своём роде. Второго такого Змея нет: хоть по ста дорогам иди, хоть по тысяче — ни за что не найдёшь!
— Здорово, да? Понял теперь, с кем посчастливилось встретиться? Хийс я или Рэйвильрайдерс — это ещё бабушка надвое сказала (тут он хохотнул и подмигнул Ядвиге Балтазаровне), а вот то, что я Змей Горынович, уникальный и неповторимый — это точно! — он повернулся ко мне и расправил могучие плечи: — Цени!
— Какие возражения, дружище, конечно ценю! Называйся, как тебе удобнее, мне ты любой по душе! А раз хочешь быть Змеем Горыновичем, так и будь им! — тут мы одновременно кивнули друг другу и согласно переморгнулись. Лес с ними, с этими нововведениями — время покажет и всех рассудит. Хийс так хийс, да хоть сам великий Рэйвильрайдерс, лишь бы человек (или не-человек) был хороший. Я вздохнул с облегчением — ну их эти чужие тайны, пусть пока всё остаётся по-старому — и спросил: — Вот только позволь вернуться к одному вопросу: что же, всё-таки, сталось с твоим пробито-заштопанным сердцем? Что-то ведь с ним случилось, это точно.
— Случилось, увы, случилось, но, может быть, оно и к лучшему. По крайней мере, я ни о чём не жалею.
— Что, так грустно? Смотри, а то мне сейчас придётся тебя самого по головке гладить.
— А что, голова как голова — стандартно чешуйчатая, а вот с сердцем — да, тут не так однозначно… Выходит, что теперь оно у меня работает как бы не в полную силу. А результат? Результат очевиден, можно сказать, прямо у тебя перед глазами сидит. Не понял ещё?
— Ты стал человеком? — догадался я. — Или нет. Ты стал более человеком, чем Змеем или этим… Впрочем, договорились же, что неважно, так?
— Молодец, далеко пойдёшь, — уважительно кивнул Горынович. — Да, мне теперь более комфортно пребывать в том виде, в котором вы наблюдаете меня в данную минуту. Масса положительных моментов, начиная от размера — представляешь, я бы вломился в избушку тридцатиметровым чудовищем! — и кончая душевным фактором.
— Да уж, где бы я взяла столько пирожков? — пробурчала Ядвига Балтазаровна, потом глянула в сторону соседней комнаты, где спала Альбина. — Да и с душевным фактором, как ты это называешь, были бы определенные проблемы. Вот бы девица красная обрадовалась, увидев Змея Горыновича. В натуре, так сказать.