Я и не заметил, как перешёл на уважительное обращение к своему усато-полосатому собеседнику.
Кот увлечённо занялся сметаной, а я не менее увлечённо снова погрузился в чтение.
Кажется, я случайно перевернул страницу — может, когда кормил кота, может, когда смеялся. Текст опять был не тот, и вообще это был не текст, а какой-то диалог, к тому же написаный очень мелко и неразборчиво. А может, это у меня в глазах рябит? Перепил или не доспал? Я привстал и наклонился над книгой всё ниже и ниже, пытаясь разглядеть мельтешащие и расплывающиеся буковки, но так ничего и не разобрал. Тут же весь покрылся предательским потом, засуетился, расстегнул от волнения рубаху, придвинулся, почти чертя носом по ветхой бумаге. Не заметил, как из расстегнутого ворота выскользнула печать и тихонько улеглась рядом, прямо на строчки. Наконец, проступило долгожданное словосочетание, а за ним стала чётче и вся фраза. Потом ещё одна. Ещё.
«Признаться, милорд, я пока ничего не решила, да и с ролью великой пресветлой Королевы не успела освоиться…».
Я всматривался в текст, стараясь не моргать и уж тем более не отворачиваться — вдруг он опять пропадёт, сменившись кулинарными рецептами или прогнозом погоды?
Ладно, и что же ответил неизвестный королевский собеседник? Я поплотнее закрыл ладонями уши, чтобы не слышать чваканий кушающего кота и окунулся в чтение, позабыв даже, где я нахожусь…
«Резонно. Однако рано или поздно вам надоест вся эта суета вокруг. Конечно же, многие, или, лучше сказать, почти все готовы постоянно проводить свое время в забавах и безобидных приключениях, которые они именуют жизнью. Вы же не такая. Вы родились для величайших дел и величайших свершений, и даже если вам будет угодно забавляться, это всё равно станет историческим фактом, достойным для подражания и восхищения».
Приятный мужской голос обладал невыразимым обаянием и убедительностью заправского оратора, умело выделяющего нужные слова и мастерски выдерживающего эффектные паузы. Он звучал то ли в моей голове, то ли чуть правее от меня. Я невольно оторвал взгляд от книги и повернулся, с удивлением обнаружив неподалеку стоящего ко мне боком блистательного мужчину в сиренево-черном костюме, с массивной золотой цепью на груди и мечом в ножнах, усыпанных драгоценными камнями — прямо-таки персонаж из рыцарского романа! Незнакомец был красив той яркой, хищной, мужественной красотой, которую так любят летописцы и юные барышни. Светлые глаза смотрели проникновенно-холодно и спокойно, густые тёмные волосы небрежно рассыпались по плечам, придавая образу некоторую фривольную романтичность. В левом ухе посверкивала небольшая серьга в виде дракона, кусающего себя за хвост. Он мне напомнил кого-то, но я слишком был ошарашен происходящим, чтобы сразу же делать хоть какие-то выводы.
Около мужчины, спиной ко мне стояла молодая девушка, хрупкая и невысокая, с ног до головы закутанная в шелковую синюю накидку. Виднелась только узкая кисть руки, придерживающая ткань на плече. Задумчиво и несколько отрешённо девушка слушала своего собеседника. Что-то шевельнулось в моей душе, может быть, мы и с ней где-то встречались? Неуловимо знакомым движением она чуть качнула головой. Сердце в груди тревожно сбилось с ритма — кто же это, чёрт меня побери, такая?
И кстати, откуда в избушке появилась эта пара? Не поинтересоваться ли у Ядвиги Балтазаровны?
Только тут я сообразил, что никакой избушки нет, а я сижу за изящным инкрустированным столиком, находящимся в небольшой уютной комнате. Столик был расположен с учётом открывавшегося вида: из стрельчатого окна просматривался лес в стиле Мане, слегка подсвеченный встающим из-за розовых облаков и ещё негреющим платиновым солнцем, широкая лента реки, постепенно меняющая свой цвет с кобальтового на лиловый; едва ощутимый ветерок чуть шевелил прозрачную занавеску, принося с собой запах росы на травах, а с ним и свежесть зарождавшегося утра.
Не берусь описать охватившие меня чувства, но удивления моего хватило ровно настолько, чтобы усидеть на месте, ошеломлённо озираясь вокруг.
Меня не заметили.
Я взял себя в руки и осторожно огляделся.
Из деталей интерьера этого маленького помещения играючи можно было бы составить небольшую художественно-антикварную выставку в Эрмитаже. Мебель и отделка стен были не только тщательно продуманы, но ещё и выполнены с высочайшим мастерством и вкусом, не говоря уже о всяческих мелочах и безделушках.
Впрочем, в данной ситуации радовало то, что книга мировых перемен так и лежала прямо передо мной — как некий якорь из привычной реальности.