За окном стремительно мелькали, покрикивая и переворачиваясь прямо в воздухе, маленькие проворные ласточки. Королева молчала, с трогательно-отчаянным выражением на лице наблюдая их вольный полёт. Снова вздохнула и присела на подоконник, оперевшись на него рукой.
У меня сжалось сердце: если бы я хоть как-то мог её утешить!.. Непроизвольно потянулся к Диллинь, накрывая её пальцы своей ладонью — рука прошла насквозь, как будто девушки не существовало вовсе. Я попробовал снова, забыв о том, что три минуты назад она чуть было не исчезла как мираж. На этот раз Диллинь слегка шелохнулась и неуверенно посмотрела в мою сторону. Задумалась и недоуменно пожала плечами.
— Вам холодно? — забеспокоился Хросс. — Отойдём от окна?
— Нет!.. Да… Не знаю. Так, что-то показалось, — и она снова глянула в моём направлении, сказав вроде бы не к месту: — Замуж попасть — хорошо бы не пропасть.
Соскочила с подоконника и беспокойно заходила по комнате.
Хросс сначала устремился было следом, но передумал, присел на её место, молча, отрешённо водя рукой по рукояти меча, вдруг неожиданно резко повернул голову и пристально посмотрел мне прямо в глаза.
Сказать, что это было неприятно — всё равно, что не сказать ничего. Этот взгляд был сродни классическому ужасу, когда на пороге чёрной-чёрной комнаты медленно открывается чёрная-чёрная дверь и к вам заходит чёрный-чёрный человек…
— Страсти какие, — выдавил я из себя и медленно стал смещаться влево.
Он продолжал смотреть туда же, куда и смотрел, не мигая и не поворачивая за мной голову: так видит или нет?!
Я поднял руку и решительно — бред? глупость? — толкнул его в плечо. Хлоп! Не встретив никакого сопротивления, я от неожиданности чуть не улетел носом в ковёр, пройдя сквозь Хросса как через объёмную галлюцинацию — вот это да! Как там говорит лешайр? Великий Лес! Да уж, воистину, великий… Что ж, выходит, всё-таки, можно не стесняться. Я уже более уверенно, если не добавить «нагло» прошёлся по комнате и уселся в кресло, закинув ногу на ногу. Из него было удобно наблюдать за говорящими. Книгу мировых перемен предусмотрительно положил себе на колени — а вдруг что да чего?
Странно, но мой эксперимент повлиял и на лорда Енлока Рашха Хросса, — так ведь, кажется, звучит его полное имя? — который теперь отчего-то забеспокоился, хоть внешне это выразилось лишь в едва уловимом подрагивании уголков губ да руке, с этого момента уверенно лежавшей на рукояти меча, так сказать, в полной боевой готовности. Он больше не выглядел праздным кавалером, скорее уж бойцом, авантюристом, интриганом-политиком, первым рыцарем, наемным убийцей — кем угодно, только не скучающим придворным, высокопарно воспевающим свою прекрасную даму. Моё неосторожное движение как-то отразилось на его внутреннем состоянии: что-то сдвинулось, изменилось, возможно окончательно сформулировалось некое решение — взгляд стал обволакивающим, даже ласковым. Хросс томно воззрился на Диллинь и, улучив момент, поднялся с подоконника ей навстречу. Получилось так, что она сама подошла к нему почти вплотную и остановилась рядом. Я не выдержал и тоже встал с другой стороны.
— Пресветлая Королева… несравненная Диллинь Дархаэлла! — Хросс торжественно опустился на одно колено, умудрившись при этом завладеть тонкими девичьими пальчиками, но целовать не стал, а лишь поднёс ко лбу, вложив в этот жест столько достоинства и восхищения, что куда там великим актёрам — сцену объяснения в любви можно было снимать без репетиции! Впрочем, девушка ничуть не смутилась, воспринимая происходящее как должное. — Будьте моей женой — на все времена, в радости и печали, в потерях и приобретениях. Я знаю великие пророчества и готов пройти Дорогой дорог рядом с вами, моя любовь, оберегая, заботясь и принимая на себя тяготы и невзгоды!
У меня перехватило дыхание — что я натворил?! Спровоцировал его на явно незапланированный поступок! Диллинь, не верь ему! Я же здесь! Слышишь, это я, а не он, прошу твоей руки! Это я, а не он, преклоняюсь перед тобой, как перед единственной любовью. Слышишь?!
Я и не заметил, как тоже опустился перед ней на одно колено и проговорил:
— Нет той силы, которая могла бы помешать мне найти тебя, где бы ты ни была, сколько бы для этого не пришлось пройти, Дорогой дорог или бесконечным путём коридора Времени, через сны и бред, потери и обман… Потому, что я люблю тебя, любил и буду любить вечно.
Я почти коснулся её свободной руки — создавалось полное впечатление, что наши пальцы, несмотря ни на что, встретились: