Дэльфайсы суетились по берегу, производя непонятные с первого взгляда манипуляции, перекладывая камни на берегу и что-то бросая в воду, в которой постепенно начинала высвечиваться мерцающая зеленоватая полоса, уходящая от берега прямо в морские глубины. Сквозь переливающуюся толщу угадывалась ровная наклонная дорога, выложенная каменными плитами, уводящая неизвестно куда, и в этой неизвестности светились, пульсируя и разбегаясь, размытые живые огоньки - путеводные маячки отступления.
Среди озабоченно собирающихся дэльфайс в молчании замерли брошенные байкеры, в одно мгновение переставшие существовать для них, став ушедшим прошлым, легко забытым и теперь несущественным. Это было настолько явно, так оскорбительно очевидно, что, казалось, ещё секунда, и назреет скандал.
- Вы не можете вот так взять и уплыть. Только из-за того, что накрылось это фиговое место, вы даёте дёру??? Перейдём куда-нибудь дальше - побережье тянется до горизонта. Вам что, мало?! - заговорил один из них, из последних сил пытаясь оставаться спокойным. Потом, не выдержав, перешёл на крик. Его, наконец, услышали:
- Это место единственное в своём роде, и если вы не понимаете, то нам вообще не о чем разговаривать. И мы сами решаем, где и с кем быть. Никто не смеет нами командовать, - старшая дэльфайса остановилась около него и говорила размеренно, монотонно, наставляюще. - Красавчик, не капризничай! Мне было с тобой так чудесно. Не грусти, всё когда-нибудь кончается. Прилив сменяется отливом, а шторм - штилем. Я буду вспоминать о тебе… ну хочешь, с нежностью. Прощай.
И тут она совершила грубую ошибку - видимо, желая как-то уменьшить напряжение, протянула руку и погладила по щеке своего бывшего любовника. Он отшатнулся, как от пощёчины, яростно выругался и замахнулся на растерявшуюся девушку, но, передумав, цепко схватил её за руку и поволок к мотоциклу.
- А может, и не было никакого корреспондента? Может, это ты и проболтался о нас??? – взвизгнула та, безуспешно пытаясь вырваться.
- Заткнись! – прошипел в ответ парень, на секунду остановившись, глянул на неё уничтожающе, одним своим видом подтверждая её догадку. Девушка ахнула и от неожиданности – неужели правда? - на какой-то момент перестала сопротивляться.
Но тут остальные дэльфайсы бросились ей на выручку, вмиг образовав единую кучу малу. Байкеры тоже не зевали: воодушевлённые поданным примером, вытаскивали по одной своих бывших подружек, явно намереваясь не дать им беспрепятственно скрыться.
- Тася! Ни шагу! Вась, присмотри за ней… Я сам разберусь! Сам!!! - бросил мне Артём и решительно вклинился в общую свалку, раскидывая сцепившийся клубок на отдельные разъяренные составляющие. Развернулся, прикрывая собой девушек. Тут же получил ощутимый короткий тычок в бок. Не раздумывая, ответил, уходя в сторону и успевая удивиться жесткости и силе удара, нанесённого по нему. По своему. Крутанулся, разворачиваясь, плавно нагибаясь и одновременно выбрасывая назад ногу, жёстким концом ботинка приходя кому-то по голени. Привет, чувак, получи - распишись. Отступил на полшага в сторону, уклоняясь от летящего в висок кулака, пропуская его мимо лица и слегка разворачивая своей ладонью, захват, вперёд, вверх, сильный толчок. Бывай, не кашляй. Удар! Ну, что же вы все на одного?! И про барышень совсем забыли. Удар... Остановитесь! Удар... Откуда такая ненависть? Никогда не думал. Что когда-нибудь. Придётся. Биться. Со своими.
Никто не дерётся так зло, неоправданно беспощадно и свирепо, как бывшие друзья. Убивая насмерть, зная своего противника, как самого себя, чувствуя и предугадывая любое его движение, встречая его болью и яростью. Здравствуй, друг. Умри, враг.
Стремительно короткая, ожесточенная схватка. Кровь на камнях, разбавленная солёными брызгами. Дэльфайсы, замершие по колено в воде в сиянии набегающих волн.
Потом всё разом закрутилось, закричало, задвигалось. И не нужно было мне больше удерживать Тасю, рвущуюся в драку за любимым. И неважны и бессмысленны угрозы уезжающих байкеров.
Подошёл Артём:
- Тась, не плачь. Тася... Я живой! А кровь - так она не моя. Если что, меня Василий опять пропечатает, и буду, как новенький, - он гладил и гладил её по вздрагивающим плечам. – Даже еще здоровее!