Зеленый лабиринт души подобен лесному царству,
Ибо он огромен до бесконечности.
И входов в него множество.
Да выход только один,
крошечный, как укол новорожденного комара.
1
- Милая Фрийс’ха, мне так тревожно сегодня. С момента моего возвращения прошло всего несколько лет, а я только теперь постепенно начинаю осознавать, зачем я пребывала среди людей. В груди, вот здесь, растёт и копится чувство тревоги и ожидания неотвратимой беды. Я ощущаю каждое дуновение ветра, трепет листьев за тысячи миль отсюда, слышу, как отчаянно крикнул пойманный умирающий зверь, тысячи зверей, сотни тысяч - крики, шепоты, мысли, чувства. Вокруг тысячи тысяч, миллионы, бесчисленное количество сущностей, населяющих наш мир. И не только птицы, звери и растения - мудрые сильсы, беспечные дэльфайсы, ненасытные грольхи, лешайры, кикиморры, вар-рахалы, корневики, дракакурды, русалки, гномы, черхадды, йокли, хуччи, крошечные дараины - множество множеств форм жизни… Я везде и нигде. Одновременно мне понятны мысли и чаянья людей - совершенно иные и, как ни странно, такие же. Мне тяжело. Невыразимо тяжело!..
- Это душа, моя госпожа. Величайший дар и величайшее испытание. Но только она знает ответ на мучающий Вас вопрос.
2
Дофрест заворочался у меня подмышкой, в довершение ещё и начал икать, ритмично вздрагивая брюшком. Наконец, окончательно проснувшись, он широко зевнул, громко хрустнув челюстями, и уселся мне прямо на грудь увесистой теплой тушкой.
- Вась, перестань притворяться. Ты давно ведь уже не спишь.
- Нет, сплю.
- Нет, не спишь. Открывай глаза, а то в нос рыгну!
- Будешь угрожать - в карман засуну!
Из вредности, зажмурившись посильнее, я попытался спихнуть Враххильдорста, но он удержался, крепко уцепившись ручками за карман моей рубахи. Упорно не желая просыпаться, я попытался опять погрузиться в желанное сновидение, но состояние было утеряно безвозвратно: я слышал, дышал и чувствовал. Я проснулся. Мало того - что-то жёсткое ощутимо врезалось мне под лопатку, а над головой кто-то свистел и копошился, сыпля сверху мелким мусором.
То, что я принял за ковёр в библиотеке, оказалось толстым слоем мха, покрывавшим всё пространство под могучими деревьями, заслонившими кронами небо, лишь местами пробивались отдельные солнечные лучики, высвечивавшие в воздухе летавшие невесомые пылинки. Пахло папоротником. Где-то в вышине пели невидимые птицы.
Я отодвинулся вбок от узловатого корня, пересадил дофреста на колени и огляделся.
- Хорошо хоть, что не пустыня и не дно океана. Интересно, какое бюро путешествий составляет маршрут круиза? Как я понял, над выбором путёвки я, всё-таки, не властен?
- Как знать, как знать… Возможно, именно твоё горячее желание определяет направление перелёта, - Врахх чесался, зажмурившись от удовольствия.
- А профессор? Он с нами не ездок?
- А ему зачем? У него и так всё имеется. Библиотека - шикарное место, а Троян, своего рода, её неотъемлемая часть. Пытался он как-то пару раз отделиться от неё и воплотиться в нормальных условиях бытия – влюбился он, видите ли! - да так ничем это хорошим и не кончилось. А потом, профессор не настолько реален, как ты думаешь. Вернее, не в том смысле существует, как может показаться. То есть, не так, как на первый, беглый взгляд… Тьфу, запутался. Одним словом, довольствуйся моим приятным обществом и точка! Или тебе по-иностранному повторить?
- А вот этого не надо. От латыни голова уже по швам расползается. И потом, ты меня совершенно устраиваешь. Как товарищ по… путешествиям, - я заулыбался. - Кстати, Сусанин, помнишь, что ты куда-то меня вёл? Или уже лимонадная амнезия прогрессирует? Рановато. А может у вас, почтовых дофрестов, как у чукчей и индейцев, алкогольная зависимость с полбутылки, с полглотка?