Я прислушался.
- …нет, госпожа, позвольте не согласиться с вами, - донёсся до меня голос Илэйш Эшха. - Свобода - понятие относительное. Спросите у цветка - свободен ли он, или корни - это, всё-таки, цепь, которая приковала его к матере-земле, и он обречён в своём заточении? Может, свобода - это только миг перед уходом, когда наконец-то остаёшься только наедине с собой и со смертью?
Герцогиня грациозно мерила шагами дорожку, не возражая, но явно оставаясь при своём мнении. Потом неожиданно продекламировала:
Свобода - мечты легкий ветер,
Рождённый улыбкой Творца.
А вновь унесённые листья?
То Вечности вздох без конца…
- Великий Лройх'нн Доор Шиир*. Кто не читал сих великолепных стихов?! - лешайр понимающе кивнул и продолжил:
Свобода - надменное эхо.
Кто сможет его удержать?
А может, то хрупкая птичка
В руке, что боишься разжать?..
Они немного помолчали, затем Эшх осторожно возобновил разговор:
- Слишком быстрый взлёт таит в себе не менее стремительное падение, а большая удача вызывает массу мелких бед. Не совершайте необдуманных поступков, госпожа. Порою повернуть назад бывает уже невозможно. А вырвавшись из так называемой клетки, ничего не стоит тут же угодить в другую, более крепкую.
- Мне кажется, ты забываешь, с кем говоришь! - герцогиня продолжала улыбаться, но глаза её прищурились, прикрывая ресницами медленно копящийся в них гнев. На лешайра она больше не смотрела. Ещё три шага - дорожка закончилась. Собеседники плавно затормозили, останавливаясь у самого края коврового полотна. - Здесь решаю я. Я! Только я и больше никто! - Эвил Сийна помедлила. - То, что ты являешься прекрасным собеседником, делает тебе честь, конечно же, но не дает права - никакого! - заваливать меня советами, пусть даже, на твой взгляд, и удачными. Я уже не маленькая, времена вытирания носа и попки, слава Лесу, давно миновали.
Оба выдержали паузу, прекрасно понимая, что никакие насморки и грязные подгузники маленьким дриадам не грозят и в помине.
- Госпожа, - Илэйш Эшх первым прервал молчание, грустно посмотрев на красную линию ковра, отделяющую их от зелёной травы. - Я осмелюсь - не сочтите за дерзость! - добавить, что ваш выбор касается не только вас. Подумайте об этом перед тем, как сделаете последний шаг! Всё имеет начало и финал, две природы, две стороны. Палка - и та о двух концах. Монета о двух сторонах, и пусть на одной у неё выгравирован прекрасный профиль, но на второй - всегда выбита цена. В данном случае цена может оказаться слишком высокой. Хватит ли у вас сил и мужества оплатить по счёту, пройдя этот путь до самого конца?!
- Сил и мужества?! - голос герцогини дрогнул и перешёл на злое шипение. - Ещё добавь «ума и смелости». Одно и тоже, что обозвать меня трусливой идиоткой! Да как ты смеешь, короед! Я не нуждаюсь в твоём сочувствии. Ха! Обвинять меня в трусости и глупости, сомневаться в моей судьбе? Моё расположение совсем вскружило твою старую п-лешивую голову! А зря! Смотри, так недолго и в немилость попасть - будешь гнить в болоте с дурами-кикиморрами!
Лешайр слушал молча, покорно, моргая на каждое «моё» и «меня», лишь однажды его седая голова чуть заметно качнулась – видимо, хотел возразить, но удержался. Может быть, когда оскорбления коснулись кикиморр?.. Стоял, низко склонившись в почтительном поклоне.