- Кабы не горело кругом, я бы вывел, а так…
- Да-а, водички бы не помешало! - мечтательно сказал я и с удивлением уставился на свои штаны, быстро набухающие влагой. - Эт-то что ещё такое?
Сунул руку в карман и вытащил жемчужину, которая, стремительно увеличившись в размерах, превратилась в пористую губку, исходящую тонкими струйками воды. Извлеченная на свет, губка вмиг потяжелела и брызнула во всю силу. Не удержав, я бросил сей фонтанирующий источник на землю, тут же разлившийся огромной лужей. Вырвавшаяся водная стихия азартно бросилась в бой. Поле битвы закипело, забулькало, непроницаемо покрываясь белым паром. Стало душно, как в бане. Когда, наконец, поутихло и развеялось, нашим глазам предстало жалкое погорелище, на добрый километр простиравшееся вокруг. У моих ног плавала жемчужина - опять маленькая, желтенькая. Выловив её и запихав в мокрый карман, я поднял на руки Илэйш Эшха и зашагал в сторону нашего с дофрестом завтрака.
Стоит ли говорить, что никакой поляны мы не нашли, как и кушавшего на ней Враххильдорста.
5
- Васёк, ты правее бери. Правее, - еле слышный голос лешайра сипел и прерывался, по морщинистой щеке катилась слеза, прочерчивая в саже извилистую дорожку. - Тут недалеко река.
Минут через десять я действительно вышел на берег лесной речушки, густо заросший кустами и тонкими невзрачными берёзками, нашёл место с удобным сходом, защищённое с трех сторон ветками, уложил на траву деда, умылся и, стянув рубашку, выполоскал её тоже. Сигареты, к моей радости, частично уцелели, и я с блаженством затянулся.
- Так вот в чём корень, - задумчиво проговорил Эшх, глядя на моё нательное украшение. - Эх, эх. То-то я чувствовал, что у тебя что-то есть под рубашкой. Шутил. Подумал, что другое. А это, оказывается, печать! Какие уж тут шутки… Ускорили, значит, события. Что ж, муть со дна поднимается быстро, истину не спрятать даже в самом глубоком дупле. Вот только девочку жаль… Эх!
- Они мне за неё заплатят! Они мне… ответят… за… - я задохнулся, не в силах говорить: перед глазами стояла Юнэйся, живая и невредимая. - Если бы я знал, если бы не печать, если бы не я…
- Если бы не ты, Юнэйся всё равно бы погибла, - задумчиво ответил лешайр, с трудом выговаривая родное имя. - Не ведаю, что наплели Эвил Сийне - глупости всякие, наверное, - но даже каждый дараин знает, что отрыв от родного леса любой дриады, пусть и высшей дриальдальдинны, влечёт за собой катастрофу для неё и, более того, для этого леса… с коллективной гибелью проживающего населения. Герцогиня должна была бы это знать.
- Но она кричала что-то про жезл, дающий кучу возможностей? - переспросил я, отжимая рубашку.
- Фатш Гунн?.. Преобразующий жезл? Да нет. Слухи о его могуществе сильно преувеличены. Конечно, он может освободить дриаду, оторвав её от места, как правило, уничтожая последнее, то есть, это самое место (он ожесточённо выдрал из бороды волосинку и покрутил её передо мной, демонстрируя как этот самый отрыв происходит), но он же не восполняет источник силы, необходимый для дальнейшего обособленного её существования. Старая подпитка уничтожена, а новой недостаточно. В конце концов, если ты дерево, то глупо рубить себе корни - птигоном, как не старайся, не стать, а ветки засохнут непременно.
- И, тем не менее, это странно. Герцогиня производила впечатление женщины очень и очень неглупой.
- Конечно, она не гнилая колода! Но и тех, кто окрутил её, пеньками не назовёшь. Били наверняка, по самому больному месту: всем ведь известна нездоровая тяга Эвил Сийны к новому и неизведанному. Я думаю, что ей пообещали что-то сверхъестественно заманчивое, иначе она не была бы так уверена в себе.
- Грольхи. Это грольхи! - высказал я свою версию, вспоминая маленького уродца. - Я читал, они весьма изворотливы, лживы и умны.
- Может, и грольхи. Только сдается мне, что за этим стоят силы более значительные, скорее нездешние. Уж больно гадко попахивает последняя история. А печать? - он задумался и, наконец, медленно докончил: - Что печать… Только ускорила развязку, как я и говорил. Ты ведь уже в курсе сего замечательного предмета?