А Даша, очевидно, посчитав себя третьей лишней, стремительно и так же тихо, как и пришла, исчезла в гостиной. Замеченная лишь тем человеком, которому хотела бы показаться в самую последнюю очередь.
Оказалось, Антон вырвался всего на несколько дней, и третьего января ему нужно возвращаться назад. Олег хотел уговорить его остаться на более долгий срок, хотя и понимал, как нелепо и глупо звучат его просьбы. У сына учеба, как он может настаивать? Он понимал, что не имеет права требовать от него этого. Просто он очень скучал по нему. Он и не предполагал, что будет так скучать! И, хотя Антон тоже отчаянно скучал, был настроен весьма решительно.
И когда Олег следующим вечером завел разговор о возвращении сына на родину, Антон уверенно, без доли сомнения отказался. И тогда Олег понял, что его сын оторвался от семьи. Окончательно.
- Антон, - начал тогда Олег, не уверенный в том, что вообще стоит говорить это, но все равно решился, - может быть, ты все же... вернешься в Россию? - быстрый взгляд на него. - Ведь и здесь можно...
- Нет, пап, - уверенно покачал сын головой. - Я уже не вернусь, - он опустил взгляд, вздохнул. - Мне хорошо в Лондоне. Действительно, - он горько улыбнулся. - Скучаю только, а так... мне там нравится.
И Олег понял, что все пропало. Тот выбор был роковым. Казалось, единственно верный путь, а на самом деле... Самая грубая, грязная ошибка, которую он когда-либо совершал в своей жизни.
И он совершил ее в отношении собственного сына!
Олег тяжело вздохнул, опустив голову, наклонился вниз, уперев руки в столешницу. Горло сдавило словно тисками, и хочется так много сказать, попросить прощения, умолять сына остаться, пообещать, что все будет иначе, но не выходит. Из горла не вырывается ни слова. А потом...
- Мне жаль, - проговорил он тихо, не глядя на сына. - Мне жаль, что так получилось.
Антон кивнул, сглотнул горький комок, сковавший горло, и подошел к нему, стиснув плечо отца.
- Я знаю, - прошептал он, словно не в силах говорить. - Я знаю, пап.
Олег резко положил свою ладонь на его руку, стискивающую его, и почувствовал холод кожи.
И нужно бы что-то сказать, а слов, оказывается, нет, чтобы высказать все свое сожаление и боль.
А Антон вдруг стискивает его плечо и хмурится.
- Не будем об этом, - сказал он как-то резко, но решительно. - Ни к чему. Все вышло так, как вышло, что теперь поделаешь? - он отступил, засунув руки в карманы джинсов, втянул плечи и отвернулся к окну. - Оставим все, как есть.
И они оставили. Больше не заговаривали об этом. Олег боялся, реакции сына, своих эмоций, возможного непонимания, а Антон... он просто молчал, наслаждаясь пребыванием в родном городе.
Двадцать девятого декабря, в день, когда у Даши был утренник в школе, Олег, обещавший на нем присутствовать, утром внезапно сообщил девочке, что не сможет прийти. Его вызвали в издательство поговорить о новой книге.
Он тронул девочку за плечо и заглянул в черные глазки, взиравшие на него с любопытством, без упрека.
- Как только я все улажу, - сказал Олег, - я сразу же приеду. Обещаю. Я постараюсь освободиться скорее.
Даша удрученно кивнула, а, когда Олег, отведя ее в класс, объяснил все классной руководительнице и вышел, девочка проводила его взглядом, полным надежды.
Она очень хотела, чтобы он пришел. Она ждала его. В течение всего праздника, когда, не наслаждаясь веселыми развлечениями и концертом, подготовленным для них старшеклассниками и учителями, то и дело поглядывала на дверь актового зала в надежде увидеть знакомый силуэт дяди Олега, она ждала его.
Но он не приходил.
Он задерживался в издательстве и понимал, что не успеет не только на концерт, но и вообще приехать за девочкой в школу. И тогда, мучимый противоречиями и угрызениями совести, он решился. Позвонил сыну.
- Да? - Антон ответил сразу.
А во рту у Олега отчего-то вмиг пересохло.
- Антон, - тихо выговорил отец. - Послушай, я знаю, что не имею права просить тебя об этом, но...
- Да? - что-то в голосе отца его насторожило, молодой человек напрягся. - Что-то случилось?
Волнуется. Беспокоится. Но еще не знает, в чем же дело...
- Даша сейчас в школе, на утреннике, - проговорил Олег, запинаясь, не уверенный в том, что Антон не отмахнется от него, услышав ее имя. - А я... у меня здесь дела, в издательстве, - он тяжело вздохнул, сдвинув брови. - Не успеваю, - проговорил он измученно. - Ты... не мог бы забрать ее?
Ему показалось, что он ослышался. Антон стиснул зубы, сжимая руки в кулаки.
- Забрать?.. - озадаченно проговорил он.
- Из школы, - уточнил мужчина. - Я бы сам, но... не успеваю. Да еще Андрей хочет со мной поговорить! - Антон почти видел, как отец хмурится, как кривится, заламывает руки. - А Даша там одна, - добавил он тихо. - Ее даже подвезти некому. А я обещал, что приеду... Ты не мог бы?..
- Думаешь, она будет рада меня видеть вместо тебя? - сухо поинтересовался Антон, скривившись.
Олег застыл, нервно сглотнул. Нет, он так не думал, но оставлять девочку одну...
- Не знаю, - честно признался он. - Я не знаю, как она к этому отнесется, просто... - он вновь запнулся, а потом проговорил: - Так ты... заберешь ее? Или?.. - он вдруг замолчал, не договорив, и, вздохнув, выдавил из себя: - А, впрочем, ладно, я попрошу кого-нибудь еще. У тебя, наверное, дела...
- Нет!.. - как-то слишком эмоционально, Антон отругал себя за этот всплеск эмоций. - Зачем кого-то просить? - сказал он резко, а потом уверенно добавил. - Я заберу ее, - стиснул зубы. - Не беспокойся.
- Правда?.. - голос сорвался.
- Да, - Антон поморщился от мысли, пронзившей его насквозь - этого не должно было произойти. Не с ним, не сейчас, какого вообще черта!?
Но вместо протеста с его губ срывается участливое:
- В какой школе она учится?
- Где учился и ты, - тихо ответил мужчина.
Антон прикрыл глаза, тяжело дыша.
Теперь еще и его школа!..
- Хорошо, - выдавил он из себя. - Я заберу ее. Можешь не беспокоиться.
И он забрал. Приехал за ней на своей машине и, выходя из "Фольксвагена" даже не думал о том, что может уехать, поддаться порыву или всплеску эмоций, поддавшись воспоминаниям.
Он решительно двинулся внутрь здания, в котором провел десять лет, ничуть не сомневаясь в том, что делает, не накинув на голову капюшон куртки, лишь втянув плечи и поморщившись от резкого порыва ветра, вонзившего в него вихрь снежинок, полетевших в глаза.
Родные стены, длинный коридор, всё те же гирлянды развешаны в холле, что и два, три года назад.
Давно он здесь не был. Почти год? С прошлой встречи выпускников в феврале. А обещался быть, как можно, чаще. Пустые обещания. Не привыкать. Сколько таких обещаний было в его жизни? Сам ли он их давал, или оказывался их жертвой, какая разница!?
Люди склонны к тому, чтобы обещать, но лишь единицы выполняют обещанное.
Поднявшись по лестнице на второй этаж, где состоялся праздник, Антон, ни с кем не столкнувшись, направился в актовый зал, где, по его мнению, и должна была находиться девочка.
Толпа наряженных ребятишек бросилась ему навстречу, едва не сбив с ног, и ему пришлось отойти. Со стороны актового зала раздавались смех, шум голосов, протяжный хор детских песен и поздравления с наступающим праздником.
Антон, поморщившись, направился в сторону веселья, толкотни и суеты утренника.
И какого черта он вообще сюда приперся?!
Мелькнула напряженная мысль и тут же растворилась в гаме веселья, окутавшего его, словно вуалью.
Ту, из-за которой он ворвался в это веселье, он заметил сразу, мгновенно, почти против воли выхватив ее из толпы остальных ребят. Как можно было не заметить ее?.. Одну такую. Не похожую на других!?
Она стояла в углу, скрестив руки за спиной и равнодушным взглядом наблюдая за разворачивающимся перед ее глазами представлением, наклонив голову и поджав губы, она озиралась по сторонам.