- О чем вы? - нахмурившись, уставился он на нее. - Что-то с отцом?
Женщина замялась. А Антон стиснул зубы.
- Можно и так сказать, - выдавила она из себя, не глядя на молодого человека. - Всё дело в этой девочке. Даше, - как-то презрительно добавила она, фыркнув.
Сердце пропустило удар, огненной волной метнувшись вниз электрическим разрядом.
- А что с ней не так? - он и сам не заметил, как скрестил руки на руки, словно бы защищаясь.
- Понимаете, - начала женщина. Он благополучно забыл ее имя, не желая запоминать его. - Она оказывает на Олега Витальевича очень большое влияние. Что бы она не попросила, он сразу выполняет, что бы не сказала, он всему верит. Он носится с ней, как с родной дочерью, хотя она ему никто! - возмущенно воскликнула домработница, всплеснув руками. - Разве это нормально?! Вы должны меня понять, Антон, ведь вы его родной сын, а эта... девчонка, она вьет из него веревки! - она гордо вздернула вверх голову. - Кто она, откуда появилась, кто ее родители, есть ли гарантия, что она не больна?
- Отец позаботился о полном медицинском осмотре, - сухими губами пробормотал Антон, не глядя на женщину. - Она полностью здорова.
- А генетика? - тут же нашлась Маргарита Львовна (вот, оказывается, как ее зовут!), яростно атакуя Антона доводами и аргументами. - Кто может дать гарантии, когда дело касается наследственности? - она пронзила его твердым взглядом ледяных глаз. - Ведь неизвестно, что она притащила с собой "в рукаве" из своего Калининграда. А вдруг в ее роду было какое-то наследственное заболевание или генетическое отклонение? Существует вероятность того, что оно вот-вот да и проявится в ней! - гневно выдала она. - А ведь ее родители вполне могли оказаться алкоголиками! Или, того хуже, наркоманами! - округлившимися от ужаса глазами приводила она довод за доводом. - Ведь "яблонько от яблоньки"... вы меня понимаете. А вдруг рано или поздно она пойдет по родительским стопам!? - возмущенно выдохнула она, поджав губы.
Антон сжал руки в кулаки, мрачнее с каждой секундой все сильнее.
- Я не понимаю, - выдавил он сквозь зубы, бросив на нее острый взгляд, - что вы хотите мне сказать?
Женщина, казалось, была обескуражена. Сглотнув, она нервно погладила ладони, расправила фартук.
- Я всего лишь волнуюсь, - пробормотала она, - беспокоюсь за Олега Витальевича, - подняла на Антона быстрый взгляд и презрительно продолжила: - Ведь эта девочка, эта... Даша, кто знает, что она может выкинуть в следующий момент? Кто может дать гарантии, что она нормальная, как все остальные дети ее возраста!? Ведь она пришла с улицы! Кто знает, что кроется в ее уме? Сейчас она тихая и спокойная, но что она может выкинуть завтра!? - она всплеснула трясущимися руками и выплюнула: - Она ведь даже со своими одноклассниками толком не общается! Нашла себе какую-то подружку, себе подстать, наверное!..
Антон скрестил руки на груди. Разговор стал отчаянно раздражать. Отчего-то все его существо яростно противилось нападкам этой женщины на подопечную отца. И должен бы он ту презирать и ненавидеть, это было бы правильным и вполне логичным, но в этот момент, ему хотелось защитить ее от этой женщины.
- И все же я не понимаю, - проговорил он сдержанно, - чего вы хотите от меня?
Маргарита Львовна смущенно потупилась.
- Если бы я могла находиться здесь целый день, - пробормотала она, не поднимая на него глаза, - я бы могла наблюдать за ней круглые сутки. И тогда она не навредила бы вашему отцу, - выдавила она из себя. - Я уверена, что справлюсь. И я бы совсем ему не мешала! - клятвенно заверяла она Антона, едва не перекрестившись. - Мое дело маленькое, прибрать, приготовить, цветочки полить... Ну, и за этой девочкой проследить. Я бы справилась!.. - она подняла она парня обезоруживающий взгляд. - Что вы думаете?
Сначала Антон опешил. Потом разозлился. А затем ему и вовсе захотелось расхохотаться.
Так вот в чем дело!.. Черт побери, а ему и в голову этого сначала не пришло.
Криво улыбнувшись, он сделал несколько шагов к двери, считая разговор почти оконченным.
- Думаю, - сказал он, - что этот вопрос вам стоит обсудить с отцом, а не со мной.
- Но вы его сын, - неуверенно сказала та, нервно сглотнув и засеменив за ним, - поговорите с ним об этом, убедите его, что все это для его же блага. Он вас послушает!
Антон застыл в дверях, напряженно втянув плечи. Обернулся к ней полубоком, поджал губы.
- Нет, - коротко бросил он. - Разговаривать с ним на эту тему я не буду.
- Но, Антон, вы должны понять!.. - попыталась настоять Маргарита Львовна. - Это для его же блага!..
- Поговорите об этом с отцом, - мягко перебил молодой человек, не желая быть с ней грубым. В конце концов, она испытывает неприязнь к девчонке отца, а не к нему самому. - Я ничем не могу вам помочь.
С отцом она так и не поговорила. До самого отъезда Антона назад в Лондон. По крайней мере, молодому человеку об этом ничего известно не было.
Казалось, жизнь вошла в привычную колею. Антон наслаждался теми мгновениями, что проводил дома и не желал думать о том, что вскоре ему предстоит вернуться назад, в мрачноватую и блеклую английскую столицу. Олег, дописав, наконец, новую книгу, заявил о завершении многочисленных туров по России и впервые остался на презентацию в Москве. Глядя на него, Антон не мог подавить в себе чувство обиды и острого разочарования. Он сделал это ради нее. Потому что ей нужна была его защита, помощь, поддержка. Здесь, в Москве, а не где-то там, за сотни, а то и тысячи километров.
И горько становилось от осознания того, что ради него, своего сына, он в свое время так не поступил.
С Дашей Антон старался не общаться и даже не встречаться по мере возможности, ежедневно избегая встреч с ней. Что ему удавалось почти без труда, так как девчонка за то время, что он был за границей, успела отыскать себе подружку и теперь практически все время проводила с ней. Эту подружку он ни разу не видел и, по чести сказать, видеть не особо жаждал. Отец причитал и охал, отзывался о Лесе с теплотой и нежностью, а Антон пытался сдержать рвотные рефлексы, потому что о своей "Дашеньке" он отзывался точно так же.
В тот день, когда настойчивый звонок мобильного телефона заставил его вздрогнуть, Антон без причин мотался по вечерней Москве, не зная, куда себя деть, и куда можно сбежать от ноющей боли в груди, что ежеминутно давала о себе знать. И где можно спрятаться от детских обид, страхов и разочарований, чтобы хотя бы на мгновение забыть о том, что ты оказался выброшенным за борт, как мусор.
И он бежал, скрывался, мчался наперегонки с ветром, стараясь найти то место, где обретет покой. Но не находил его. Тому, прежнему Антону, которого знала Москва, нигде не осталось места.
Затормозив на набережной, он откинулся на спинку сиденья именно в тот момент, когда позвонил отец.
Антон ответил на звонок, поймав себя на мысли, что сейчас стал особенно беспокоиться за него.
- Антон? - обеспокоенный голос Олега вынудил молодого человека замереть.
Грудь сдавило, Антон медленно выдохнул.
- Да, пап?
- Антон, - кажется, замялся, словно стесняясь говорить. - Мне неловко просить тебя об этом...
Закрыл глаза, словно спасаясь от домовины, с ужасающей скоростью движущейся на него.
Боже, какое гнусное, какое отвратительное чувство дежавю!..
- О чем? - устало, тихо пробормотал он.
Знает ответ на свой вопрос. И на подсознательном уровне был уверен в том, что прав.
На смену волнению и беспокойству пришла новая обида, даже злость.
Сегодня был день рождения у подружки отцовской подопечной. Сейчас, если верить установленным в его машине часам, половина восьмого вечера. Девчонки дома, по всей видимости, еще нет... Отца тоже.
И вот этот звонок.
Провести параллели было не сложно. И Антон их провел. Более того, он знал, что ответит на просьбу.
Через мгновение голос отца известил его о том, что парень осознал уже и сам.