- Даша на дне рождения у Леси... - хрипло проговорил Олег. - Не мог бы ты..?
Холод пробирает до костей все его существо.
- Забрать ее? - мягко перебил молодой человек, втягивая воздух.
- Да. Не мог бы ты... ее забрать? - словно почувствовав уверенность в себе, попросил мужчина.
Антон стиснул зубы. Черт побери все на свете!..
- Вообще-то, - медленно протянул он, - у меня планы на вечер. Прости... я, наверное, не смогу.
Олег опешил, парень ощущал его обескураженность.
Антон прикусил язык, ущемляя себя за столь откровенную ложь.
- То есть?.. - пробормотал Олег, неестественно дрожа голосом. - Ты... Ах, да... Да, конечно. Я понимаю...
Антон напряженно втянул плечи.
- Я бы тебя выручил, - выдавил он из себя. - Если бы смог...
Молчание. Леденящая душу пауза, которая почти разорвала в клочья всего его.
- И?.. - не выдержал Антон, сглотнув. - Что ты... думаешь сделать?
- Хм... - подал голос профессор Вересов. - Ничего страшного. Это была спонтанная просьба. Я понимаю, что не в праве требовать от тебя... - голос его надорвался, и уже через мгновение он уверенно добавил: - Ничего, я попрошу Маргариту Львовну забрать ее.
- Что?.. - Антон выдавил это почти против воли, на выдохе. И разозлился.
- Она не откажет, я знаю, - продолжил Олег, тяжело вздохнув. - Конечно, не хотелось бы ее отвлекать, она и так очень много делает для нас... Но все же, раз не остается другого варианта. Я не могу освободиться раньше, а стеснять Лесю и Юрия Павловича я не могу, они и так слишком добры к нам...
- Эээ, да... - пробормотал Антон нерешительно. - Да...
Сознание помутилось, а в голове заметались жужжащие мысли, звоня во все колокола его совести.
Ему бы отключиться, плюнуть на всё, ведь это, в конце концов, не его проблемы! А он сжимает телефон дрожащей рукой и молчит, щурится, морщится, сводит брови. И знает, что скажет в следующее мгновение.
- Пап?.. - это он выдохнул заплетающимся языком, стиснув зубы. - Знаешь, я тут подумал... - выдавил он из себя, облизнув пересохшие губы, - наверное, я все же смогу ее подбросить до дома.
Пауза. Монотонная и тем ужасающая пауза, повисшая между ними часовым маятником.
- Дашу? - удивился отец дрожащим голосом.
Антон стиснул зубы.
- Да, эту твою... девочку.
- А как же... планы? - напомнил профессор Вересов. - Я бы не хотел тебя отвле...
- Нет, все нормально, - перебил его сын, сжав руль до посинения пальцев. - Я заберу ее. У меня еще есть время, - зажмурился, твердя себе, что сошел с ума. - Только адрес назови, - почувствовал горечь на языке.
- Хорошо, - ошарашенно пробормотал отец. - Тебе, правда, не составит труда сделать это?
Черт, ему нужно было отказаться! Бежать со всех ног, куда угодно, но только подальше от нее, воровки, укравшей у него слишком многое!
Но вместо этого он сделал еще один шаг к ней навстречу.
- Я заберу ее, - заявил он твердо. - Не стоит беспокоить постороннего человека.
И опять пауза. И он слышит, как оглушительно стучит в висках и груди сердце. Надрывно, но глухо.
- Спасибо, сын, - едва слышно прошептал Олег. - Спасибо тебе!..
- Не стоит, - выдавил Антон из себя и отключился.
Кто бы мог подумать, что он вновь это сделает. Умудрится подписать себе смертный приговор.
Он забрал ее, как и обещал. Кляня себя благим матом, злясь на весь мир, мчась по вечерней Москве к коттеджу Ростовцева по адресу, который дал ему отец, но он исполнил обещание.
Он твердо решил, что не заговорит с ней. Ни за что. И зачем ему это надо, - избегать ее так долго, а потом сдаться и спросить, как у нее дела!? Его не касается ее жизнь. То, что он приехал за ней сегодня - это вынужденное обстоятельство. Да и сама она была не рада тому, что за ней приехал он, а не отец.
- Эй, Даша, - окликнула ее невысокая светловолосая девочка, - за тобой приехали!
Она стремительно выскочила на веранду, счастливая и улыбающаяся, вновь ударив его в самое сердце разрядом в сотни вольт своей лучезарной улыбкой.
"Черт побери, она другая, совсем другая, когда улыбается!" еще успевает созреть и сформироваться в его сознании эта мысль, перед тем, как Даша начинает хмуриться и изменяться в лице при виде того, кто именно за ней приехал. При виде него, Антона.
И он начинает злиться. На нее - за то, что она стала его проблемой, его проклятием. И на себя - за то, что имел неосторожность поддаться на такую роскошь, как ее чарующая улыбка и искрящиеся черные глаза.
А в машине, когда он, поздоровавшись и попрощавшись с отцом Леси, усадил девчонку отца на сиденье рядом с собой, дал себе слово не начинать с ней разговора. И почти сдержал обещание. Почти...
- И как тебе день рождения? Понравился? - не глядя на нее, спросил парень. И тяжело вздохнул.
Девочка покосилась на него. Всего на пару мгновений ее взгляд задержался на нем, скользнув по лицу и опустившись на руки, сжимавшие руль, и Антон в тот момент мог поклясться, что пальцы его словно онемели в это мгновение. Потом она резко отвернулась к окну, обхватив себя руками.
- Леся моя подруга, - коротко сказала она. - Везде, где есть она, мне нравится.
Антон хмыкнул, но промолчал. Замолчать, не разговаривать, какого черта...?!
- Вы с ней дружите сколько? Два месяца, три? - спросил он, плюнув на доводы рассудка.
- С мая, - осторожно выговорила Даша, подозрительно уставившись на него.
- Хм, короткий срок для такой крепкой дружбы.
Даша сдвинула бровки, насупилась и снова от него отвернулась.
- Наверное, все дело не во времени, а в тех людях, с которыми мы дружим, - проговорила она.
Антон изумленно уставился на нее. Слишком взрослые мысли для ребенка десяти лет!
- У тебя много друзей? - спросил молодой человек, сведя брови.
- Нет, - спокойно, без эмоций, даже как-то равнодушно холодно. - Только Леся.
- Но, надо полагать, она твоя лучшая подруга? - поджав губы, поинтересовался он.
- Да! - повернувшись к нему, с вызовом подтвердила Даша.
Этот горящий в ее бесовских глазах гордый вызов убил в нем защитную броню, покромсав ее на части и вынудив заткнуться и взирать на девочку с любопытством и изумлением.
- А у тебя? - нанесла новый удар она, выводя его из оцепенения. - У тебя много друзей?
Он открыл рот, чтобы сказать, что много, и тем самым поставить эту вызывающе несносную девчонку на место, но потом вдруг словно разряд ударил его в мозг, парализуя мысли, чувства, сознание. Оставляя его наедине с брошенным ему вызовом.
Много ли у него друзей?.. Какой сложный, оказывается, вопрос. Можно ли было назвать друзьями тех, с кем он общался в Лондоне?! Эти бледные, скучные, тоскливо унылые и занудные лица, врывающиеся в его мир большой свинцовой тушей, слизкой массой! Доверял ли он им так, как эта девчонка доверяла своей Лесе? А ведь он общался с ними гораздо дольше, чем она со своей подружкой!
А те, кого он оставил в Москве... Его друзья. Для их подсчета хватило бы и пальцев одной руки.
Молодой человек побледнел и, сжав руль обеими руками так, что побелели костяшки пальцев, выдавил:
- Нет, у меня мало друзей.
Признание далось ему с трудом. Особенно - признание ей, ее правоты.
Даша кивнула, словно подтверждая для себя какую-то истину.
- Это правильно, - сказала она тихо. - Настоящих друзей не может быть много.
Он удивился, а потом вновь разозлился. Как она смеет, эта девчонка, учить его уму-разуму!? Малявка, ме?лкая, малолетка!? А затем мгновенно успокоился. Она была права. Вот и всё.
Он бросил на нее быстрый взгляд, словно запечатляя в памяти девичий образ, и отвернулся.
Темные локоны вьющихся волос, обрамлявшие кремовые щеки, прямой носик, упрямый подбородок и поджатые губы, длинные ресницы, слегка подрагивающие, внимательный взгляд, следящий за дорогой.