Антон и Даша вздрогнули почти одновременно и перевели взгляды в сторону двери, в проеме которой возникла высокая фигура пожилого мужчины в дорогом сером костюме с дипломатом в руках.
- Геннадий Павлович, - сухо поприветствовал его Антон и привстал с кресла, чтобы поздороваться.
- Антон, - проговорил мужчина, слабо ему улыбнувшись, перевел взгляд на девушку, вновь застывшую в кресле. - Даша, рад тебя видеть, - прошел к столу и извинился. - Прошу простить, что задержался, дела, сами понимаете, да еще пробки на дорогах, - раскрыл свой дипломат, доставая из него какие-то бумаги.
- Ничего, ничего, - промычал Антон, бросив колкий взгляд в сторону Даши. - А как вы вошли?..
Геннадий Павлович сверкнул белозубой улыбкой.
- У вас было не заперто, - простодушно ответил он. - Мог бы укорить вас за подобную опрометчивость, но, полагаю, вы ждали меня, поэтому и не закрылись? - он бросил быстрый взгляд на Антона, перевел взор на Дашу, затем вновь остановился на Вересове. - Ведь так?
Антон резко кивнул и, нахмурившись, нетерпеливо попросил:
- Давайте перейдем к делу, - поджав губы, еще раз посмотрел на девчонку, никак не прореагировавшую на его слова. Нахмурился еще сильнее, а потом добавил: - Хотелось бы покончить со всеми проблемами.
Даша громко хмыкнула, губы ее скривились, брови взметнулись, но сама она не произнесла ни слова.
Антон помрачнел, глаза зло блеснули, а Геннадий Павлович, тактично откашлявшись, сделал вид, что ничего не заметил. Достав из дипломата нужные бумаги, он посмотрел на Антона из-под стекол очков.
- В общем-то, - начал он, - тут и говорить не о чем. И вы, Антон, как юрист, сами должны понимать, как мы можем решить все... - он на мгновение запнулся, - все... проблемы.
- То есть? - сощурившись. поинтересовался молодой человек.
- Насколько нам всем известно, - сказал адвокат, - завещание Олега Витальевича... вернее, та его часть, что касается Дарьи Кирилловны, - быстрый взгляд на Дашу и вновь в глаза Антона, - не выполнена окончательно. Ведь Даше еще нет восемнадцати, - мужчина неопределенно качнул головой. - Насколько мне известно, данное событие случится лишь через два года?..
Слова врезались в него стремительной горящей волной, и Антон уставился на Геннадия Павловича.
- И что это значит? - со звонкой медлительностью протянул молодой человек.
Тот открыл рот, чтобы ответить, но Даша, стремительно вскочившая с кресла, в котором сидела до этого тихо и безропотно, молчаливо слушая разговор двух мужчин, всем своим видом показывала, что молчать более не намерена.
- Это значит, что я вновь оказалась на твоей шее! - выпалила она, резко, ядовито, сквозь зубы.
Пронзив Антона ядом не только слов, но и глаз, девушка не отвела взгляда даже тогда, когда Антон ответил на ее вызов. Он встретил ее выпад с гордо вскинутой головой, но последующие ее слова заставили его плотно поджать губы, признавая свое бессилие перед ее аргументами.
- На кого ты скинешь меня в этот раз?! - словно выплюнула она, окатив его презрением.
Мужчина напряженно выпрямился, ощущая, что пульс забился в запястья ударным молотом.
- Я тебя не скидывал, - по словам проговорил Антон, напряженно и тяжело дыша.
- А как это называется?! - скептически воскликнула Даша, не отводя от него взгляда. - Оставил на время?!
- Ты не...
- ...На четыре года!
Острый взгляд глаза в глаза. Смешанное дыхание, ее и его. Злость и ярость, презрение и боль, обида и ярость.
Он дышал тяжело и часто, казалось, вот-вот задохнется от собственного дыхания. А она, пронзая его взглядом, сжимала ладошки в кулаки с такой силой, что заболели пальцы. Он молчал, неспособный подавить в себе гнев, вырывавшийся сейчас через нос горячими вдохами-выдохами. И она молчала, потому что не могла успокоить громко колотившееся в груди сердце, боясь, что оно разорвется на части от эмоций.
Мгновение, превратилось бы в вечность, но горячий порыв чувств рванул через края плотины.
- Не перебивай меня, - по слогам проговорил Антон, сдержанно и жестко.
И Даша, словно его не слыша, продолжала гнуть свою линию, доказывая свою правду.
- Ты даже имя мое произносить боишься! - выпалила она ядовито. - Оно тебе противно?
Он и не заметил, как руки его, дрогнув, сжались в кулаки, а веки, отяжелев, опустились.
- Не собираюсь обсуждать это с тобой, - отрезал мужчина. - Не здесь и не сейчас.
Девушка не удостоила его ответом, лишь саркастически фыркнула и, скрестив руки на груди, повернулась к Антону спиной. Ее напряженная спина абсолютно полно выражала ее отношение не только к нему самому, но и к тому, что происходит.
И ее заблаговременная уверенность в том, что он сделает, скажет и как поступит, выводила Антона из себя.
Смерив девушку быстрым взглядом из-под бровей, он посмотрел на адвоката.
- Что нам делать, Геннадий Павлович? - обратился он к поверенному, застывшему около стола.
Немного помолчав и откашлявшись, тот произнес:
- Что делать... хм... что делать, - он кашлянул и, поправив очки, съехавшие на нос, перевел взгляд с Антона на Дашину спину, затем опять на Антона, и, неестественно дернув плечами, проговорил: - Поскольку Дарье Кирилловне, как я уже говорил, еще нет восемнадцати... и она не совершеннолетняя... - он помедлил, словно подбирая слова. - Да и завещание вашего отца не выполнено окончательно... - наверное, это была шпилька в его адрес, потому Антон и подобрался, а адвокат продолжал: - Полагаю, что вам стоит самому взять воспитание Даши под свой контроль.
- Это как?.. - не понял Антон.
- А ему это надо, сначала спросите? - воскликнула девушка, резко поворачиваясь к мужчинам лицом. - Он никогда меня знать не желал. Если бы не дядя Олег, я бы давно закончила жизнь в сточной канаве.
- Ты можешь помолчать?! - раздраженно воскликнул мужчина, зло сощурившись.
- А то что? - гордо вскинув подбородок, осведомилась девушка.
Она его не боялась. Ничуть. Смотрела так же пристально и внимательно, глаза в глаза, как и на кладбище. И это его бесило. Отчаянно действовало на нервы. Черт побери, почему она так действует на него?!
Он не успел ей ничего ответить, девчонка вновь опередила застывшие в его горле слова.
- Ради разнообразия накажешь меня тем, что выполнишь условия завещания отца и станешь сам за мной следить?!
И он, не раздумывая, сам не осознавая всего смысла своих слов, выпалил:
- А если и так?! - решительно сделал к ней твердый шаг, нависнув над девушкой каменной стеной. - Что ты тогда будешь делать? - у него еще хватило глупости насмехаться над ней?! Вот же!
Застигнутая врасплох, Даша, казалось, не знала, что сказать. Глаза ее, метнувшись в сторону, блеснули, и горящие в них искорки убедили Антона в том, что она не верит в силу его слов и обещаний. Думает, что он блефует!? Ресницы ее дрогнули, глаза сузились, а губы, плотно сжатые, жестко выдавили:
- Ты не сделаешь этого, - решительно, звонко. - Не рискнешь, - ее жесткий и уверенный взгляд прожег его глаза. - Не рискнул четыре года назад, и сейчас тоже не сможешь.
И эти слова решили все. Для Антона. И для нее самой тоже.
Не отводя от нее пронизывающего взгляда, Антон обратился к адвокату сквозь плотно сжатые губы:
- Геннадий Павлович, полагаю, проблема решена, - и не успел тот возразить, добавил: - Я сам разберусь с этим.
Даша ошарашенно взирала на него, не веря в то, что Вересов говорит серьезно. Губы ее подрагивали, ресницы почти касались щек, так сильно были сужены глаза, а грудь вздымалась часто от вибрирующего в ней сердца.
- Можете быть свободны, Геннадий Павлович, - услышала она, как сквозь сон, голос Антона, тихий, но твердый.
Изумленно посмотрела на адвоката, застывшего с открытым ртом, перевела взгляд на мужчину, нависшего над ней.