— Нет, но он волнуется. Мы все начали беспокоиться, когда ты не перезвонил.
Спенс перевел взгляд на Никки.
— Никому ничего не говори, — попросил он Дэвида. — Мы ждем новостей от твоей мамы: мы решили сдать анализы еще раз.
— Я знаю, она мне сказала. — Дэвид замолчал на минуту, а затем продолжил: — Я не знаю, как вы относитесь к Богу, — произнес он хриплым от переполнявших его эмоций голосом, — но я хочу помолиться за вас, Спенс. Я хочу попросить парня там наверху позаботиться о том, чтобы все это оказалось ужасной ошибкой. Я знаю, мама делает то же самое.
Внезапно у Спенса так сжало горло, что он не смог продолжать разговор.
Никки забрала у него телефон и сказала:
— Дэвид, это я. У нас все хорошо, Зак прекрасно себя чувствует. Мы знаем, что произошла ошибка, но мы должны получить подтверждение.
— Конечно, — согласился Дэвид. — Я увижусь с Дэном чуть позже; мне сказать ему, что происходит?
Несмотря на свой спокойный тон, Никки была слишком травмирована, чтобы сдерживаться достаточно долго или думать достаточно быстро.
— М-м, не знаю, — пробормотала она. — Все может измениться в любую минуту… Ладно, да, скажи ему, потому что тебе будет слишком тяжело держать все в себе, и, так или иначе, к тому времени, наверное, уже появятся хорошие новости.
— Наверняка так и будет, — заверил ее Дэвид.
Повесив трубку, она положила телефон на валик дивана, поближе к Спенсу, и села на полу рядом с корзинкой Зака, где он дремал урывками. По мере того как проходило время, тишина в доме уплотнялась и расширялась, окружая их и словно отделяя от остального мира. Они были на острове, в другом измерении, приговоренные к Чистилищу.
Наконец свет за окном начал меркнуть, и Зак, словно ощущая напряженность родителей, закапризничал. Он не хотел брать грудь, и его крики казались громче, чем когда-либо раньше, когда Никки попыталась одеть ему новый подгузник.
Спенс сменил ее, и Зак на какое-то время затих, но затем снова начал кричать, издавая резкие, повторяющиеся вопли боли. Никки закрыла ладонями уши, не в состоянии терпеть это. Спенс качал его на руках, меряя шагами комнату, пока Никки, внезапно вернувшаяся к действительности и охваченная чувством вины, не взяла Зака и не сделала все, что могла, чтобы успокоить его.
Похоже, именно этого он и хотел, потому что крики наконец стихли, но его тельце продолжала сотрясать дрожь после плача. Она представила судороги, которые у него со временем начнутся, и отвернулась, словно уходя от удара.
— Все будет хорошо, — бормотала она, щекоча дыханием его шелковистую щечку. — Не надо волноваться. Мама и папа здесь, и мы защитим тебя от всех нехороших вещей на свете.
— Никки, прекрати! — прорычал Спенс. — Мы еще не знаем ничего наверняка. Возможно, стоит подумать, как мы будем справляться с болезнью, если диагноз подтвердится.
— Этого не произойдет, — с нажимом заявила она.
— Но что, если произойдет?
Никки прижала к себе Зака, прижала так сильно, что он снова начал кричать.
— Прости, прости, — заплакала она, прижимаясь к нему щекой. Затем внезапно рассмеялась резким, отчаянным смехом, совершенно не в ее стиле. — Ах ты, маленький негодник, — укоризненно произнесла она, — может, ты еще и не умеешь говорить, но ты определенно знаешь, как объяснить, чего ты хочешь.
Зак несколько раз моргнул и выгнул бровь.
— Посмотри на него! — ахнула Никки. — Ты прав, он понимает, что мы говорим.
Спенс подошел и обнял их обоих.
— Если новости будут плохими, — заявила Никки, уткнувшись ему в плечо, — тогда, думаю, тебе нужно возвращаться в Лондон и продолжать работу над фильмом.
— Ради бога, Ник!
— Я не шучу, — сказала она, откидываясь назад, чтобы посмотреть на него. — Если это действительно болезнь Тея-Сакса и нет ничего, что мы могли бы сделать, то ты должен продолжать работать, иначе на что мы будем жить?
Спенс поднял руку, словно желая оттолкнуть ее.
— Давай не будем об этом сейчас! — взмолился он. — Мы можем принять решение, когда узнаем, на каком мы свете.
Они, похоже, метались от одной крайности к другой; сначала она пребывала в уверенности, теперь настал его черед.
Его телефон снова зазвонил, и они переглянулись, на этот раз так похолодев от ужаса, что ни один из них не мог пошевелиться.
— Это не она, — заявила Никки. — И даже если это она, то новости будут хорошие.
Спенс кивнул и провел рукой по лицу.
— Я отвечу? — предложила она.
Он глубоко вдохнул, резко выдохнул и раскрыл телефон. Он не поздоровался, потому что не мог протолкнуть ни слова сквозь пелену страха.