Спенс кивнул и попытался сдержать слезы.
— Много же от меня будет пользы, если я продолжу в том же духе, — заметил он. — Я оставляю ее на целую неделю, бросаю одну, а как только возвращаюсь… — Он в отчаянии покачал головой. — Если бы она только поговорила со мной! — простонал он. — Если бы рассказала, что происходит в ее душе, то, возможно, я сумел бы помочь ей или, по крайней мере, почувствовал, что делаю что-то стоящее; но она совершенно замкнулась… Сколько она уже сидит наверху?
— Большую часть дня, — ответил Дэнни, покачивая начавшего просыпаться Зака.
— Она и с Кристин так же себя вела, а теперь вот возражает, чтобы миссис А. проводила регулярный осмотр… Ради Бога, разве она не понимает, что страдаем мы все? У меня тоже есть чувства, и о Заке нужно заботиться так, словно он здоров, потому что сейчас он и вправду здоров!
— Тш-ш, — проворковал Дэнни, когда Зак захныкал. — Думаю, вы голодны, молодой человек, но, к сожалению, мне нечем вас угостить.
— И сколько она еще собирается торчать там? — сердито прорычал Спенс, ударяя кулаком по дивану.
— Ты, главное, успокойся, — посоветовал ему Дэнни. — Она придет через минутку, она слышит его крик, а если вы двое собираетесь устроить скандал, я не смогу никуда уйти.
Вспомнив, что Дэнни и Дэвид сегодня вечером собирались пообедать с родителями Дэнни, Спенс изо всех сил постарался совладать с разочарованием. Это было очень важно для Дэна, так как он никогда никого еще не приводил домой, и, вероятно, это было еще важнее для его мамы и папы, которые, к изумлению Дэна, не имели ничего против, когда он сказал им, что приглашенный друг — мужчина.
Поскольку Спенс пару раз общался с предками Дэнни, он мог себе представить состояние паники, в котором они находились; но как бы ему хотелось, чтобы его единственным беспокойством о Заке сейчас была боязнь, как бы сын не вырос геем.
Какой удачей, истинным благословением было бы это!..
На следующий день Никки снова сидела на полу в спальне, опершись спиной о кроватку Зака, и рассеянно смотрела в стену, держа на коленях блокнот. В руке она сжимала ручку, но уже какое-то время ничего не писала.
Она слышала, как в окно барабанил дождь, и представляла себе, как капли отлетают от тротуаров, заполняя водой сточные канавы и атакуя зонтики, пока ее соседи ходят по своим делам. Кто они на самом деле, эти люди? Какую жизнь они ведут? У них есть семьи или среди них есть одинокие? Если есть, то она с удовольствием крепко обняла бы их, чтобы дать им ощутить себя нужными и в безопасности. Никки испытывала глубокую грусть, думая об их изоляции и отторжении. Она чувствовала какую-то связь с ними, кем бы они ни были. Их одиночество она ощущала, как собственное, и ей хотелось помочь им излечиться от него.
Мысли Никки переключились на Дэвида и Дэна. Теперь они были парой, и это чудесно. Она не удивилась, когда Спенс сказал ей, только порадовалась за них и огорчилась из-за Кристин. Они вчера поздно вернулись от родителей Дэнни и проспали почти все утро. Когда они наконец встали, то убедили Спенса пойти на «Фабрику» и пообщаться со старыми приятелями. Никки не испытывала никакого желания идти туда: Зак, кажется, немного простудился, и она осталась дома, чтобы присматривать за ним.
Спенс уже вернулся. Она слышала, как он вошел примерно полчаса назад, но Дэна и Дэвида с ним не было. В доме было необычайно тихо, словно он затаил дыхание. Она предположила, что он занялся работой за компьютером. Ему нужно много потрудиться и отправить множество электронных писем. Но неожиданно он поднялся по лестнице и вошел в комнату. Она посмотрела на него, и ее сердце беспокойно забилось, когда он снял дорожную сумку с платяного шкафа и начал упаковывать вещи.
— Что ты делаешь? — спросила она, выталкивая голос из темницы горла. — Я думала, ты останешься до завтра.
— Нет, — коротко ответил он. Его взгляд, движения, все поведение были сдержанными. Разочарование кипело в нем, гнев бился в его сердце. Внезапно он взорвался. — Я так больше не могу! — закричал он. — Это сводит меня с ума. Я не могу поговорить с тобой, ты не хочешь говорить со мной… Мне нужно убираться отсюда!..
Его слова ударяли ее, словно камни.
— Спенс! Нет! Подожди! — невнятно бормотала она, начиная вставать. — Ты не можешь уйти. Ты не можешь вот так просто оставить меня.
— Почему? Я тебе не нужен. Тебе вообще никто не нужен… Все, что ты делаешь, это сидишь и пишешь что-то в этой чертовой книжке, прикидываясь, что скоро он вырастет, и разговариваешь, будто с ним все будет хорошо… Нет, я так не могу. Он умрет, Никки. Ты должна признать это…