Они слишком нервничали, чтобы поздороваться с обычной теплотой, и только чмокнули друг друга в щеку, прежде чем Спенс заглянул в коляску Зака и увидел, что тот рассматривает плюшевые игрушки, свисающие с мобиле «Веселые джунгли».
— Он прекрасно все видит, — заявил Спенс.
Никки кивнула. Ее лицо было бледным и измученным, но, понимая, как напуган Спенс, она попыталась улыбнуться.
Забрав у нее коляску, Спенс пошел искать такси. Миссис А. могла бы их отвезти, если бы уже не находилась в больнице по другому делу; и потому она предложила отвезти их потом домой. Сегодня никаких автобусов — ко всему прочему, учитывая еще и то, как они взволнованы, они просто могут перепутать номер маршрута и поехать не в ту сторону.
Небо над Темпл-Мидс было затянуто плотным слоем серых облаков, почти такого же оттенка, как и само здание величественной старой станции. Ни один лучик света не пробивался на землю, чтобы придать дню хоть какую-то теплоту, и было не похоже, что это может случиться позже.
К счастью, людей вокруг было немного, и им не пришлось долго ожидать такси на стоянке.
Двадцать минут спустя они уже были в больнице и поднимались в лифте, молчаливые и скованные страхом. Говорить было не о чем, а если бы и было, они слишком боялись пробить словами трещины в защитном панцире, благодаря которому еще хоть как-то держались.
Секретарша мистера Пирса была полной, доброжелательной женщиной, и она поздоровалась с ними, улыбнувшись так, что сердце Никки наполнилось надеждой. Она не улыбалась бы так, если бы новости были плохими.
— Мистер Пирс уже здесь, — сообщила она, — и миссис Адани тоже.
Когда она открыла дверь в кабинет, Спенс вошел туда вместе с Заком, а за ним шла Никки: ноги у нее налились свинцом и подгибались, а голова кружилась от страха.
Мистер Пирс встал из-за стола, а миссис А., как всегда, элегантная и свежая, в зеленовато-сером брючном костюме, подошла к ним, чтобы помочь с коляской.
Никки пожала мистеру Пирсу руку. Он показался ей другим в этой обстановке, но она не могла сказать точно, что именно в нем изменилось. Его седеющие волосы и кустистые брови остались прежними, как и теплая улыбка…
Он улыбался, а значит, не стоило так переживать.
После обмена рукопожатиями со Спенсом мистер Пирс предложил им присесть.
Кабинет его был небольшим, но в нем присутствовал какой-то домашний уют, главным образом из-за фотографий детей на стенах — пациентов или его собственных, Никки не знала, — и игрушек, сваленных кучей в одном углу.
Когда они со Спенсом присели на краешки кресел у стола, мистер Пирс устроился в своем, а миссис Адани придвинула кресло под углом.
— Мы привезли Зака, — сообщил Спенс, положив ладонь на ручку коляски. — Я думаю, мы поступили правильно?
Мистер Пирс улыбнулся и кивнул.
— Как он себя чувствует? — спросил врач. — Кашель уже прошел?
— Он, кажется, уже полностью здоров, — подчеркнуто заявила Никки. Или это прозвучало жалко? Она не знала, но ей было все равно. Она только хотела, чтобы все это побыстрее закончилось.
— Прекрасно, прекрасно, — пробормотал мистер Пирс и, сложив ладони, уставился на нее своими честными серыми глазами.
Ответив на его взгляд, Никки почувствовала, как в нее вонзился раскаленный нож страха. Она больше не хотела оставаться здесь. Она хотела пойти домой, перевести назад стрелки часов, спрятаться в месте, где было бы безопасно и где никто не мог бы достать ее и Зака.
— Я получил результаты анализа крови Зака, — начал мистер Пирс. Он пристально смотрел на них, зная, что лучше всего подобного рода информацию излагать сразу же, но это будет нелегко, потому что такие сведения всегда тяжело сообщать. — Именно красное пятно в его правом глазу позволило нам вычленить возможную проблему, — продолжал он, — и мне очень жаль, но вынужден сообщить вам, что у ребенка генетическая мутация, известная, как болезнь Тея-Сакса.
Несмотря на то что она никогда не слышала об этой болезни, мозг Никки парализовало от ужаса.
— Что… Что это? — запинаясь, спросил Спенс, и его руки сжались в твердые, как железо, кулаки. — Это серьезно?
Пирс встретился с ним взглядом.
— Это означает, что у него отсутствует жизненно необходимый фермент, который называется «гексоаминидаза А», — объяснил врач. — Или, короче, Гексо-А, — добавил он, понимая, что они никогда не запомнят правильного названия, не говоря уже о том, чтобы произнести его. — Без этого фермента в нервных клетках мозга накапливаются липиды, которые постепенно начинают вызывать прогрессивное разрушение центральной нервной системы.