Пролог
Это случается рано или поздно со всеми. Спадает пелена с глаз, заканчивается сказка и тебя выбрасывает всем голым телом в грязную лужу действительности. Барахтаешься день или два, желая выбраться обратно. Но вот куда? В сказку? Её и не было никогда. Привыкаешь. Мутная жижа станет твоей волшебной пеленой, заодно и прикроет тело не такой предосудительной коростой. Не гол же. Делаешь вид, что выбрался и продолжаешь смиренно жить. Тоска. Но и это тебе удается не замечать. Зачем замечать? Замечательный момент не замечания. Целые куски сознания трудятся, чтобы сокрыть и успокоить орущий дух твой. Пойдем по-порядку.
Жалость. Злость. Крик.
***
Жалость
С этого обычно начинается. Почему нет крыльев у меня, мать вашу? Я ж так хочу летать!
Злость
Раз так, суки, то вот вам! Ты бежишь куда повыше, чтобы точно взлететь.
Крик
Прыгаешь с какой-нибудь крыши и орешь от кошмарного чувства, что крыльев так тебе и не дадут.
Глава 1. Руки сдай в архив
Не в этот раз. Ей не повезло опять.
– Надежда Петровна, распишитесь тут.
Она, только сиганувшая с крыши девятиэтажки, и стоит тут… Где? Узкая комната в пластиковых панелях на стенах и с натяжным розовым потолком, россыпь точечных светильников, образует какой-то смутно знакомый узор из религиозных символов. Полумесяц, крест или трезубец?
– Надежда Петровна, распишитесь тут! – человек за столом устало тычет в листок.
Жива? Или? Или что? Уже там, то есть уже тут – на том свете. Рай типа.
Она смотрит на листок. Какая-то таблица. Список покупок? Белый обычный листок. Красивый шрифт, стилизованный под старину.
– Это… это, – она пробует свой мертвый голос. – что?
– Расписка в получении, все обычно, остальное по умолчанию принимается послежизненным актом перехода. Давайте расписывайтесь.
Прочитать нужно.
Две строчки. Хммм… Выдано. Так! Блин. Имя – Нефеле. Бессрочно.
Крылья, серые, б/у 12%. Тоже бессрочно. Как-так то? Бэушные крылья и имя такое противное…
– А можно имя… – она вздрагивает от своей наглости.
– Что имя? – не понимает человек за столом.
– Ну, другое выбрать.
– Конечно, можно, – человек за столом даже обрадовался. – Вам какое больше нравится: Нефеле или Нефеле?
Губы его словно начали выстраиваться в улыбку, но дико быстро растягивались со звуком рвущейся кожи и заползли на шею, приоткрыв страшное - желтоватый ряд острых зубов.
– Нефеле… – прошептала она.
– О! Чудесно! – губы прыгнули к носу и акулья челюсть скрылась. – Приятно, что мы уже знали какое имя вы выберете.
Она берет ручку у человека за столом. У человека ли? А она-то кто теперь?
Склоняется над столом, кончик ручки замирает над клеткой для подписи.
– Ну, что еще? – спрашивает человек-ли.
– А почему крылья ношенные и серые?
– Можно ли вам другие? Так?
– Да.
– Вы, я так считаю, уже знаете ответ. Но повторю его еще раз, – она даже не поднимает головы, слышит и так, как губы вновь тянутся к затылку и акульи зубы выкусывают ответ. – Конечно, можно! Вам какие? Бэ-у двенадцать процентов серые или серые бэ-у двенадцать процентов?
– Я эти возьму…
– Какие из? Прошу точнее!
– Бэ-у двенадцать процентов серые…
– О! Чудесно! Приятно, что мы уже знали какие крылья вы возьмете.
Она ставит свою подпись. Получается размашисто и красным цветом. В груди появляется игла размером с лом, растет и растягивается, как губы человека-ли, протыкает спину и с треском вырывается наружу со звуком открывающегося зонтика.
Ее чуть бросает на стол. Она хочет опереться на него руками, но руки висят плетьми. Пытается еще раз. За спиной хлопает простыня и она тыкается головой в натяжной потолок. Довольно твердый и какой-то жирный. Потолок пружинит и мигает точечными глазками. Она мягко опускается перед столом.
– Да! Чуть не забыл! – говорит человек-ли. – руки сдадите в архив.