Если Иржи был странным, то та фигня, которую увидела Неф в зеркальных крыльях точно не она прежняя. Личинка мухи и та красивее этого чудища с мохнатыми щупальцами!
— А чего ты хотела? Шестнадцать лет дуре и вдруг скинулась. Собрали из чего было: ни мозгов, ни понятий! А тут не из тела собирают. Как бы ясно должно быть — багаж знаний, опыта какого-то. Вся эта хрень, короче. Вот и получилось — ни рожи, ни кожи, а так заготовка.
— Я не эта личинка! — орала Неф, — У меня руки и ноги есть! Грудь! Губы, глаза! Я это вижу, чувствую!
— Ну, как бы да, — бледное лицо Иржи приблизилось к её лицу, — Ты так себя чувствуешь. В этом суть. Я тебя вижу по-другому, а чё там на самом деле ты сейчас представляешь — не понятно. Ты уже сдохла, давно. Твое тело успело сгнить тыщи и тыщи лет назад. И вот тебя дернули сюда. Понятно, что ты помнишь себя той еще. Ты еще платье свое вспомни, такое в синюю тонкую полосочку.
Было такое платье у Неф. Не у Неф не было — зачем личинке мухи платье?!
Руки со стен крепко держали. Неф зажмурилась и мысли поскакали назад, в жизнь, к ней живой.
Тыщи и тыщи лет назад Неф была Надей. Надька Лебедева. И вот она в платье, джинсах, футболка с принтом, лифчик, плавки, носочки, туфли, кроссовки и еще целый шкаф с одеждой…
Руки, держащие её со всех сторон, тряхнули довольно чувствительно, аж крылья хлестнули по лицу. Хотя какое это лицо! Глаз-то и тех нет…
— Неф, хорош там на шкафе с одеждой во флешбэк уезжать. Не люблю я такое. Пошли уже руки сдавать, забыла?
Неф раскрыла щелки смотрелок в морщинистой кожистой складке.
— Хорош говорю! Ты сама потом переделаешь всё как захочешь, успокойся уже. Пошли.
Переделает свое тело личинки? Она должна это сделать! Не хочу быть червяком! Я смогу!
— Сможешь-сможешь! Пошли, а? — Иржи пошел по коридору.
Руки со стен еще раз тряхнули её и потолкали за ним.
— Хватит, хватит! Я сама! — Неф замахала крыльями и кое-как поплелась за Иржи.
Руки по стенам опять вытянулись и стали указывать прямо в спину Иржи.
— Меня иногда трясет от новичков! — услышала бурчание Неф.
— Я не хотела, но…
Неф стала соображать - а как она говорит без рта?
— О-о-о! Ну, хватит, а! — забурчал Иржи уже громче, — Говорить без рта, думать без головы! Раньше надо было думать! Теперь смирись!
Смириться с чем? И чего Иржи может читать мои мысли? Он же не должен…
— У-у-у! Хвааа-тит! — Иржи побежал вперед.
Обидчивый какой, прямо как Сашок. Сашка! Её Сашенька…
— О-о-о! У-у-у! — взвыл Иржи, — Давай еще свою любовь вспомни!
Ладно. Неф не будет вспоминать и думать о себе, только сейчас и про руки. Кстати! Руки… Их же нет уже. Блин, а что сдать в архив тогда? Не эти же волосатые щупальца?
— Пришли. — сказал Иржи.
Труба коридора, заросшая руками, закруглялась к дыре в полу. Все руки красноречиво указывали на это темный провал.
Иржи отошел в сторону.
— Прыгай!
— А ты? Не хочешь первым? — спросила Неф.
— Зачем? — Иржи приподнял крылья.
Рук у него не было. Как и волос на голове, как и кепки, и загорелого носа. Бледное скорбное лицо с серыми кругляшами на месте глаз. А куда делся тот паренек? В черных джинсах и с облезлым носом? Неф догадалась — так выглядел её Сашка. Она его таким помнила, Иржи нацепил на себя этот любимый образ , чтобы ее успокоить или сделать на все согласной.
Есть ли у Неф выбор? Она в этом совсем неуверена.
Она двинулась мимо Иржи, тот отступил к стене, вжался в нее спиной, Неф показалось, а, возможно, так оно и было — стенные руки нежно придерживали Иржи. Она уже стояла над провалом.
— Иржи! А что потом?
— Ты найдешь меня в общем зале, там наша крылатая сходка вся будет.
— И много там будет ангелов?
— Не так уж много. Сонм. На одно острие иголки всего лишь.
— Тогда ладно, — с сомнением сказала Неф, — До встречи!
Она посмотрела на Иржи. Вблизи она увидела, что и одежды-то на нем нет никакой вообще. Тело, словно комбинезон, покрывал черный, короткий бархатистый ворс, было похоже на шкуру лошади.
— Прыгай, пора! — еще раз скомандовал Иржи.
Прыгать она умела. Это легко. Вот он провал, пульсирующий и манящий бликами света в глубине. Нефеле решительно шагнула.
Тоже мне кроличья нора. Падение на месте, не хватает только всяких столовых приборов по сторонам. И кроликов само-собой. Хватило бы одного. Ха-ха! С крылышками!
Падение не состоялось. Серый с зелеными сполохами провал осветился, сумрак раздвинулся в бесконечность и Неф пришлось замахать крыльями, так как опоры не было.
Взмах крыльями успокаивал, но звуков от шевеления крылами, или хлопков не слышалось. Неф кашлянула. Хотела. Опять тихо, это место наказало Неф тишиной и безмолвием. Свет усилился, перейдя за границу невероятно ярко-белого. Где я? Свет вобрал в себя и Неф. Она перестала различать контуры своего тела - крыльев, лап и щупалец, которые были теперь её руками. Белый свет наполнил её всю и заменил её собой. Как слепящая вспышка, как сверхмощный прожектор. Ослепление, без ощущения болезненности. Похоже, что свет шел уже изнутри Неф. Заменил Неф, она освещала бесконечность.
По центру яркости появился еще более яркий всполох, вертикально рвущий пространство на две части. Всполох обзавелся более темным зрачком, пристально глядящим в Неф. Зрачок ширился и приближался. Хотя с равной вероятностью - это Неф подлетала к нему. Движение было, она махала крыльями. Зрачок распадался. Она могла видеть его части — зеркальные блики слепящих сполохов вокруг явно человеческого тела. Оно тянуло руки к ней.
Руки. В этом и был смысл. Всё ближе руки, за сполохами белого света Неф видела лицо. Спокойное лицо девушки со вздернутым носом и острыми скулами, короткие темные волосы. Такой она и была когда-то. Это она прежняя, идущая навстречу с собой.
ОБНИМИ МЕНЯ!
Сказал свет. Неф протянула руки навстречу и обняла свет. Она ничего не ухватила. Пустота. Но пустота заполнилась яркостью, блики забились нарастающим пульсом, ощущения тела пропали. Ушли даже мысли. Левая и затем правая части Неф дергались вслед за бликующим пульсом. Её растягивало, свет пробивал насквозь, высветляя самый темный уголок. Нефеле более не могла различать, где она находится, что может быть в ней кроме света.
Ладонь загородила солнечные лучи. Мама прикрыла ей глаза, теплые пальцы пахли полынью. Надя громко смеялась и тянула руку мамы от своих глаз.
— Убери-убери-убери! Я хочу смотреть на солнышко!
— Нет! Не смотри, глазки заболят! — смеялась мама.
— Не заболят! У меня глаза крепкие, — не унималась Надя.
— Крепкие, как стеклышки?
— Крепче! Как камешки!
— А… Камешки! Тогда можно смотреть, — мама убрала ладонь с глаз.
Темно.
— Мама, а где солнышко?
Тишина.
Надя хотела еще спросить, а куда ушла мама, но вспомнила, что она уже Неф, не Наденька в платьишке в тонкую голубую полоску.
И спросить у кого?
Неф не могла спрашивать, а орать?
Ни звука. Где-то в центре тьмы, без тела, билась одинокая мысль, которая только и осталась от Неф.
Я Нефеле. Умерла. Это конец. Конец. Сейчас последние сполохи мыслей заберет тьма и всё.
Всё.
Остановка.
Ааааааааааааа!