Кейди напрягается при его словах, но смело смотрит ему в лицо.
— Кое-кто выцарапал свое имя на моем столе. Я не могу смотреть на это, не чувствуя при этом тошноту.
Я вижу, что отец собирается еще испытывать ее, и тогда я вмешиваюсь.
— Все равно тот стол старый. Мы найдем новый.
Кейди съедает еще немного щербета, пока я посылаю отцу свой грустный взгляд. Отец проницательный и очень умный человек. Я знаю, что он складывает кусочки вместе намного быстрее, чем делает вид.
— Так, Кузнечик, я только что говорил отцу, что, возможно, мы могли бы устроить большой семейный ужин. Может, даже у тебя дома. Агата предлагала свое гостеприимство, — говорю я, немного привирая. Агата предлагала помочь. И я уверен, что она не будет против приготовить что-нибудь для моей семьи. — Подумал, что для них это будет отличной возможностью узнать тебя получше. Раз я вернулся навсегда, и все такое.
Кейди бросает на меня резкий взгляд. В ее глазах появляется страх. Затем она кидает взгляд на моего отца. Я ожидаю, что он будет жестким и непримиримым, но он улыбается.
Папа на самом деле, черт возьми, улыбается.
— Мы с удовольствием навестим твой дом и познакомимся с твоей семьей, Кейденс, — говорит он ей теплым и не совсем свойственным ему голосом.
Ее глаза расширяются, а полные губы приоткрываются.
— Эм, я не знаю. Некоторые члены моей семьи... они... — Кейди резко переводит на меня умоляющий взгляд. — Они плохие.
Я сжимаю ее руку.
— Папа совсем не боится плохих людей. В своей компании он все время имеет с ними дело. Разве не так?
Отец кивает и прочищает горло.
— Любопытно с ними встретиться. С такими же плохими. Если они — часть твоей семьи, тогда мне хотелось бы с ними познакомиться.
Она сглатывает и борется со слезами в глазах.
— Хорошо.
— Как насчет вечера пятницы? — спрашивает отец.
— Мы спросим Агату, сможет ли она устроить это, — говорю я ему и снова успокаивающе сжимаю ее липкую ладонь. — Если она сможет купить и приготовить достаточно еды к тому времени, мы все устроим.
— Скажи мисс Агате, что, если будет нужно, моя Кён поможет ей готовить. Или мы можем просто заказать еду. Хотя давайте сделаем так, чтобы этот ужин состоялся, ладно, Кейденс? — в его глазах появляется проблеск сочувствия. Проблеск, который я помню с детства. Что-то отеческое и покровительственное, что всегда таилось в его глазах. Я готов от радости махать кулаком в воздухе, потому что он сейчас смотрит на нее так, как никогда не смотрел на моих братьев.
Кейденс смеется.
Мило и спокойно.
Как она сама.
— Агата устроит скандал, если мы закажем еду на дом. Ты же не хочешь свести с ума эту старую женщину, — дразнится она. — Она ударит тебя по голове скрученным в трубочку журналом или заставит чистить щеткой плинтуса. Будет лучше, если мы позволим ей делать то, что ей нравится. А Агата любит готовить. Спасибо вам.
Отец кивает ей.
— Я жду этого с нетерпением.
Впервые с тех пор, как я вернулся в Моргантаун, положение начинает улучшаться. Два самых важных человека в моей жизни, которые провели большую часть двух десятилетий, избегая друг друга, кажется наконец-то пытаются обратиться друг к другу. Не знаю, чем все это закончится, но я не могу не благодарить Бога за этот маленький шаг в правильном направлении.
Глава 10
Кейди
Девять лет...
— Я хочу поиграть с Йео, — ною я, пиная ногами воздух под столом и тыкая в зеленую фасолину вилкой.
Бабушка улыбается.
— Разве он не наказан?
Я раздраженно пыхчу и киваю.
— Он получил плохую оценку в школе.
— Его родители слишком строги с ним, — вступает в разговор мама.
Сегодня она красивая. Ее каштановые волосы заплетены в причудливый пучок. Но у нее на шее темный синяк, и я хмурюсь. Папочка больше не живет с нами, поэтому мне интересно, как она его получила.
— Мамочка, что случилось с твоей шеей?
Седые брови бабушки поднимаются, и она улыбается.
— Да, Луиза, что случилось с твоей шеей?
Щеки мамочки краснеют, и теперь уже она ковыряет свою зеленую фасоль.
— Э, это была простая случайность.
— Кевин случайно поставил тебе этот синяк на свидании вчера вечером? — спрашивает бабушка веселым и дразнящим голосом.
Мамочка кажется смущённой, а бабушка, напротив, счастливой. Я не понимаю, почему они ведут себя так странно. Если Кевин бьет маму, как бил папа, я его ненавижу.
— Кто такой Кевин? — спрашиваю я, и моя нижняя губа вот-вот задрожит.
Мамочка вздыхает и отодвигает свою тарелку. Она поднимает глаза, бросая взгляд в окно.