Миг! Всего один короткий миг потребовался, чтобы старые раны напомнили о себе. Обида с новой силой сжала в тиски её сердце, плотной туманной дымкой поддёрнула сознание и погрузила в глубокие мрачные воспоминания. Пять лет! Долгие, мучительные пять лет она пыталась забыть его и всё, что с ним связывало. Отгоняла от себя любую мысль, способную напомнить всю ту боль, что испытала в прошлом. Уговаривала себя, всеми правдами и неправдами, простить его и отпустить.
Думала, что смогла сделать это, оказалось – нет!
- Ольга, - резко бросил Данил, не сводя глаз с Оксаны, - подожди-ка сестру в коридоре.
Девушка недовольно цокнула языком, поднялась с насиженного места и пошла на выход, прихватив со спинки стула сумку и куртку. Проходя мимо Оксаны, всячески старалась не смотреть на неё, но в последний момент не сдержалась. В упор заглянула в глаза некогда сводной сестры, открыто выражая протест по случаю её нахождения здесь. И с таким презрением она смотрела на Оксану, с такой ненавистью буравила её лицо взглядом, выискивая слабые места, словно хотела наброситься с кулаками, и от этого становилось невыносимо больно.
Грудь Оксаны сжалась от непомерной тоски. Вдруг отчётливо вспомнила слова Андрея, что Лёля давно уже не та маленькая и отзывчивая девочка, какой запомнила её. С грустью осознала, что он не лгал ей. Лёля действительно изменилась, стала совсем другой. Теперь это была скорее взрослая, хладнокровная, циничная Ольга, не способная на сопереживание и жалость к окружающим. По крайней мере, впечатление создавалось именно такое.
Ещё секунду девушка сверлила Оксану ненавистным взглядом, прежде чем с гордо поднятой головой пройти мимо, нарочно задевая сестру плечом. С шумом захлопнула дверь, оставляя после себя невидимое мрачное облако негатива, обволакивающее и угнетающее со всех сторон свинцовой тяжестью. Оксана хотела броситься за Лёлей, остановить, попробовать всё объяснить. Знала, что им обеим это нужно, но место и время встречи не располагало к задушевным разговорам о прошлом и будущем. Для начала следовало успокоиться, остыть, попривыкнуть друг к другу. А уж потом, у них обязательно будет возможность для выяснения отношений. Но только не сейчас, когда на повестке дня оставался ещё один, не менее важный и тяжёлый разговор с Данилом.
Оксана посмотрела на него в ожидании, по-прежнему сохраняя приличную дистанцию. Не хотела оставаться с ним наедине, обсуждать что-либо, пусть даже касаемо Лёли. Вообще ничего общего не желала иметь с тем, кто наравне со всеми забивал ржавые, тупые гвозди в крышку гроба, в котором была похоронена светлая и ранимая душа по имени Ксюша. Единственное, чего хотелось ей в данный момент – сбежать подальше от очередного мерзавца, скрывающего свою истинную личину под офицерским кителем и разрушившего её жизнь. Жаль, что позволить себе такую роскошь она не могла. Хватит! Достаточно уже набегалась, да и настрадалась тоже. Она будет сильной, чего бы ей это не стоило. Надо лишь подобраться, взять себя в руки и сделать вид, будто видит его впервые в жизни.
Данил молчал. Смотрел на неё, словно видел впервые в жизни. Ну, либо не признал в ней ту, с кем приходилось встречаться ранее. Оно и понятно. Там, где ей довелось побывать, сложно оставаться самой собой. Ты либо принимаешь правила их игры, мимикрируешь под те условия, в которые тебя поместили, либо сопротивляешься, насколько хватит духу, а потом всё равно они тебя сломают. Разница только в том, как быстро до тебя дойдёт безвыходность твоего положения. И чем скорее ты это поймёшь и смиришься, тем менее болезненно будет проходить сам процесс адаптации.
- Присядешь? – Данил вырвал её из раздумий, жестом руки предлагая занять стул, на котором сидела Лёля, но Оксана не спешила покидать зону комфорта.
Тряхнула головой в знак протеста и осталась стоять на месте. Горький опыт показал, что верить нельзя никому. Особенно тому, кто способен наговорить кучу гадостей, необоснованно обвинить в безнравственности и беспринципности, затащить под ледяной душ, дабы сбить с тебя спесь. Поэтому, уж лучше она постоит у дверей, чтобы в экстренной ситуации можно было уйти быстро и безболезненно.
Ещё минуту Данил молчал, раскручивая и закручивая шариковую ручку в руках. Сидел с угрюмым видом, обдумывая все последующие слова, а может, просто не знал, с чего начать сам разговор. Но разве Оксану должно это волновать? В конце концов, не она выставила Лёлю за дверь, чтобы поговорить с ним наедине.