На примере сказанного нетрудно убедиться, что воин, наравне воспринимающий жизнь и смерть, на самом деле расширяет своё осознание в горизонтальной плоскости. Другими словами, воин охватывает два полюса своего тоналя— мужской ( трезвость) и женский ( чувство). В конце концов, единственно значимым для нас является достижение полного осознания; но для того, чтобы достигнуть этого, мы должны обладать подвижной точкой сборки. Передвигая и смещая точку сборки, мы сможем обеспечить любую необходимую нам сонастройкуэнергетических полей. Между тем добиться подвижности точки сборкиможно, лишь признав возможность существования более чем одного взгляда на мир, что, в свою очередь, требует трезвости, а трезвость, как мы помним, возникает в результате вспоминания.
Снова оговоримся: хотя мы и признаём, что техника вспоминанияимеет большее значение, чем другие техники, мы не имеем морального права превозносить её над остальными. Это предостережение необходимо помнить всегда, потому что оно определяет принцип, справедливый для всякой формы жизни. Мы можем заявить, что мужчина важнее женщины, потому что именно мужчина должен закрепить непознанноев физическом плане; но если мы действительно вознесём мужчину над женщиной, всякая эволюция осознания тут же прекратится. Можно сказать и то, что работодатель мужчины более важен, чем сам мужчина-работник, — но при этом нельзя забывать и то, что подавляющее количество существующих во всём мире предприятий обязаны своим существованием именно своим работникам.
Точно так же можно заявить, что жизнь важнее смерти, ибо не будь рождения, не было бы и кончины. Но при этом предназначение жизни заключается в развитии осознания, и такое развитие становится возможным лишь по причине смерти. Другими словами, без смерти жизнь не смогла бы достигнуть своей цели и оказалась бы совершенно бессмысленной. Единственный возможный смысл жизнь может иметь при условии, что мы будем обладать необходимой трезвостью, чтобы увидеть истинное её предназначение. Чтобы обрести такую трезвость, мы должны провести вспоминание, а для выполнения вспоминаниянам необходимо чувствос Запада.
«Запад-Восток», жизнь-смерть — две полярности, неразделимые, как и «Север-Юг». Человек, это магическое творение Вселенной, способное к прямохождению, инстинктивно чувствует, что его истинное наследие заключено именно в этой вертикальной оси — в устойчивостии силе. Однако, прежде чем заявить о своих правах на это наследие, человек должен полностью освоить горизонтальную ось жизни и смерти, находящуюся в физическом плане. Только сведя вместе трезвостьи чувствование, он сможет объединить две своих полярности — мужскую и женскую. Только тогда человеку удастся обрести полноту сущности— сущности человека прямоходящего, высокого в своей целостности и гордого в безупречности своего Пути Воина.
Вот какова жизнь воина в физическом плане; когда же в одной конкретной жизни воин достигнет конца своего пути, тогда смерть подойдёт к нему ближе, чем обычно, и легко похлопает по плечу, как любого другого человека. И знак этот скажет воину: всё, вышло время твоего захватывающего путешествия в этом действительно восхитительном мире, как ни мало отмерено — а пора. И для воина, прожившего безупречнуюжизнь, воина, рядом с которым всю дорогу шагала неизменная спутница-смерть, этот миг покажется не катастрофой, а просто небольшой передышкой.
Ни один настоящий воин не покидает этот замечательный мир с чувством удовольствия. Даже зная, что его время на этой Земле коротко, воин всё равно всеми фибрами своей души любит и ценит этот невероятно щедрый дар — жизнь. Именно здесь, на Земле, воин разобрался в настоящем смысле жизни; именно на Земле он повстречал свою неизменную попутчицу — смерть; именно здесь он научился тому, как заявлять свои права на силуи радоваться свободе; и — самое главное — именно здесь, в физическом мире, воин смог хоть краем глаза взглянуть на невообразимый потенциал и тайну присущего ему бытия. С этой точки зрения каждый воин всегда уходит с чувством, что времени, отпущенного ему на земную жизнь, оказалось недостаточно, чтобы хотя бы приступить к раскрытию невероятной тайны, имя которой — человек. Вместе с тем, в глубине души воин знает, что даже будь его земная жизнь в два раза длиннее, он всё равно не смог бы сделать больше, чем слегка прикоснуться к невообразимому потенциалу, который и есть его истинная магическая сущность.
Всё имеет своё начало и свой конец, поэтому воин знает: если его жизнь на Земле завершилась, значит, — по крайней мере сейчас — его время подошло к концу, значит, пора прощаться и с этим миром, и с теми, кто вместе с ним разделил перипетии этого путешествия. Когда наступает этот момент и физическая смерть раскалывает светящийся кокон, дух воина отправляется в некое место на этой Земле, которое всегда было для воина местом предпочтения. В этом месте воин, как любой другой человек, в последний раз вспоминаетвсю свою жизнь. Даже несмотря на то, что в жизни воина уже было полное вспоминание, это последнее является обязательным для всех живых существ, и оно в любом случае даёт воину возможность ещё на несколько мгновений продлить пребывание в этом возлюбленном мире.
Здесь, в месте предпочтения, воин в последний раз анализирует каждую, пусть самую мелкую деталь своей жизни, и в процессе этого он снова начинает танец смерти— на этот раз с самого начала. Он начинает с момента неподвижности, в котором ещё нет ни одного движения; затем медленно делает первые пробные шажки, вначале грубые и неуклюжие, иной раз запинаясь и даже падая. Однако движения идут одно за другим, складываются в комбинации — и вот уже танецприобретает сложность и грацию, а каждая группа движений изображает те жизненные сложности, которые и привели к созданию этих волшебных движений.
В своём танцевоин последовательно отчитываетсяо каждой из множества битв, выигранных и проигранных, в которых ему довелось участвовать. В этих отчётахвоин вспоминаеттех, кто сражался бок о бок с ним, отдавая дань уважения не только таким же, как он, человеческим существам, но и всем другим формам жизни, тем или иным способом помогавшим ему. В своих отчётахвоин воздаёт должное всем, кого он любил, и всем, кто любил его, тем, кто пострадал от его, воина, невежества или неумения, а также тем, кто своими отрицательными действиями по отношению к нему вынудил его достигнуть ещё больших высот. В своём последнем танцевоин выражает свою благодарность всем, кто помог ему на его пути, и благодаря взаимосвязи всего живущего искренняя благодарность воина обязательно находит своих адресатов.
Когда воин танцует, в последний раз воспевая хвалу жизни на этой Земле, смерть, его бессменная спутница, придаёт каждому движению воина особую остроту и страстную выразительность. Этим последний танец смертиотличается от обыкновенных действий привычного вспоминания. Завершив последние движения своего танца, воин на несколько мгновений погружается в абсолютную неподвижность — в этот момент изнутри воина на весь окружающий мир выплёскивается громадная волна мира и гармонии. Таков последний салют воина всем тем, кого он научился столь сильно любить и ценить, — особенно матери-Земле.