Вскоре приходит Володя: «Да вот, говорит, дали мне песню для фильма — мелодия написана, надо аранжировать и спеть». Я спрашиваю: «А как песня называется?» — А он: «Я даже не посмотрел — а, вот: "Берёзовый сок"». — И через несколько дней «Песняры» уже записали эту песню. Сам фильм, где она звучала, прочно забылся. А песня — живёт.
Громкая модная музыка из нашего павильона разносилась по студии. В перерывах съёмок музыканты пели то, что им не разрешали петь в концертах: репертуар «Битлз». И вся киностудия, все свободные собирались и слушали эту, в общем-то, скажем откровенно, практически запрещённую у нас музыку. Но все понимали, что это очень красиво. Это была для «Песняров» и школа, и какая-то отдушина. Они хоть на съёмке могли это попеть. По советскому радио фонограммы ливерпульской четвёрки не звучали: хоть не джаз, не «музыка толстых», однако — «не наше». Правда, однажды цензура недосмотрела: на гибкой пластиночке молодёжного журнала «Кругозор» была помещена одна их песенка, но за это, говорили, кто-то из выпускавших редакторов поплатился местом работы.
И, сравнивая исполнение, специалисты сразу же отметили: англичане пели на три голоса, наши — на восемь. «Советский "Битлз"» — это определение прочно закрепилось за «Песнярами» — выше планки в этом жанре не было! Однако... Беларуский ансамбль, родившийся как раз когда «Битлз» развалился, в точности повторит вскоре судьбу ливерпульской четвёрки: те же ссоры, амбиции, делёж, дурные наклонности... и смерти.
До первой трагедии в «Песнярах» оставалось два с небольшим года. И время уже отсчитывалось.
***
Семья Мулявиных занимала одну комнату в коммуналке над кинотеатром «Центральный», но места хватало всем «песнярам». Пара буханок хлеба, ведро картошки, чай. Шутили, репетировали, строили планы, бывало, тут же и спали на полу: ведь двери в общежитие филармония запирались в половине двенадцатого. Певица Нелли Богуславская вспоминает, как они с Лидой Кармальской, женой Володи, по ночам вручную шили из мешковины чехлы для «песняровских» колонок и усилителей — так апаратура меньше билась и пачкалась.
Конечно же, была у молодого ансамбля цель: стать знаменитыми!
ГЕОРГИЙ ПОПЛАВСКИЙ: Ой, это время было, конечно, своеобразное! Было Возрождение! Мы кинулись искать национальную форму: изобразительное искусство, писатели, театральный мир весь! Появился Микола Лупсяков со своими деревенскими рассказами, которые не спутаешь ни с российскими, ни с прибалтийскими, ни с азиатскими. Это именно белорусские деревенские истории, исконные. Заявили о себе Алексей Кулаковский, Иван Мележ с его эпопеями «Людзі на балоце», «Подых навальніцы».
Поистине, время было... «своеобразное».
Нет, Генеральный секретарь Компартии Леонид Брежнев не орал с трибуны на творцов, как его предшественник Хрущев, а идеолог партии — «серый кардинал» — Суслов не клеймил их громогласно в идейно вредных настроениях. Но у Олега Ефремова в «Современнике» закрывали постановку за постановкой: пьесы Эдварда Олби, Артура Миллера, Ионеску, «Дракон» Шварца, «Олень и шалашовка» Солженицына. Сам нобелевский лауреат, как он потом напишет, «был физически выдворен из СССР». Вынудили остаться за рубежом Ростроповича с Вишневской. Сгущались грозовые тучи над любимовским «Театром на Таганке». По-прежнему клали на дальние полки готовые фильмы. Уже десять лет лежала там выдающаяся, новаторская белорусская картина «Христос приземлился в Гродно» по сценарию Владимира Короткевича, и ещё десять лет, до самой перестройки, пролежит. Не запустят в съёмочный период принятый к производству его же сценарий «Гневное солнце, палящее». Типографский набор его романа «Леониды не вернутся на землю» будет разбит по приказу партийного идеолога-мракобеса: вероятно, в названии падающих августовских звёзд усмотрен был намек на Леонида-Генсека.
Ну, чем не «своеобразное» время?!
А «Песняры» партийных идеологов даже радовали: пели о трубачах в буденовках, о простреленном комсомольском билете, о журавлях, летящих на Полесье, про замученного чилийского патриота-гитариста Виктора Хару, про Хатынь и, конечно, — фольклор, безобидный фольклор: Яси, Каси, Стаси, бабки-дедки. Все известные сборники народных песен были «Песнярами» изучены. В поисках нового репертуара колесили они по дорогам Полесья.
ГЕОРГИЙ ПОПЛАВСКИЙ: Мы все кинулись в эти глубинки! Мы поехали: Любча, Тонеж, Хойники. Видели сундуки, полные вещами самотканым , с вышивками. И как на завалинке вечерами поют старухм, и как молодые поют, слушали. Поехали Лученок с Володей, привезли много национальных по форме вещей: песен, записанных на магнитофон. Это был трамплин для дальнейшей работы Владимира, его коллектива.