– Все-таки как здесь здорово, – говорит Алька. – Не хуже, чем в кипрских кафе.
– А вот цены выше. Давай посчитаем.
– Не мелочись, подруга. Я плачу. Ну, рассказывай.
– Знаешь, Алька, – начала я. – У меня сложилось впечатление, как бы, конечно, не сглазить, что мы действительно им нужны только как свидетели. Новиков мне так сказал, и Бажов говорил, что их интересует, как мы работали. И все. Причем они имели в виду не разные там аферы и прочее, а именно схему производственной деятельности, принятия решений. Они перед первым допросом даже показали мне схему нашей НК на большом и красочном листе. В центре естественно аппарат НК – как паук, и дальше ЦБК, ценные бумаги, казначейство, подразделения НК и стрелочками ко всему этому центру, наши фирмы, в том числе и твоя, и моя. Знаешь, очень наглядно и сразу видно, какое место в НК занимает фирма и кто главный паук.
– Понятно, – с видом знатока говорит Алька. – Они этой схемой показывают, что они изучили НК и все знают. И подумайте, господа свидетели, прежде чем лапшу на уши вешать. В общем грамотно. Так и в учебниках написано про расследования особо крупных дел. Мы проходили.
– Тебе видней. Шнырь начал возражать, что это, мол, воздействие на свидетеля.
– Конечно, воздействие, но грамотное и в рамках закона. А что еще?
– Потом стали выяснять мои данные – образование, семейное положение и прочее. Очень их впечатлило, когда я сказала, что закончила художественный колледж, ну говорю по старому это ПТУ. Они даже с экспертом переглянулись. И знаешь, что Новиков написал в протоколе. Я же потом читала. Он написал ПТУ. Для чего – не знаю, но я возражать не стала.
– А мне что писать? Неоконченное высшее или общее среднее?
– Не знаю, Альк, думай. Но я видела, что они переглянулись не просто так.
– Ну что еще?
– Потом про счета в банках, про имущество, про зарплату и доходы. Многое они от отца узнали, но все равно спрашивали. Смеялись по поводу наличия у меня виллы где-нибудь рядом с Гусинским или Березовским. У вас говорят фирма с таким оборотом, что менеджер вашего уровня должен получать миллионы.
– Миллионы у хозяина, а мы и этим довольны. Ты так им не сказала?
– Старалась без иронии, лояльно. Ну и потом спрашивали, как заключали договоры, видела ли я перед собой контрагентов. Ну, я не стала врать. Как было, так и сказала. Тут Шнырь начал меня упрекать, что, мол, так не договаривались. Я ему говорю, что не хочу дурой выглядеть. А он свое. А когда коснулось этой его жалобы в арбитраж… Тут Новиков и говорит, может вам психиатрическую экспертизу назначить? Я и вспомнила, что ты мне рассказывала про Макаровского.
– Точно, точно. Правда он еще сказал, я уже тебя пугать не стала, что ему сказали: «Не знаем, что с вами делать, Владимир Ильич. По вашим показаниям вас или к психиатру или в КПЗ. Подумайте дома, Владимир Ильич». Ну а на следующий день арестовали. Володька говорил, что думал это так, мол, запугивание. Так ему и адвокат говорил, он же рядом сидел.
– А потом адвокат собрал портфельчик и домой, коньяк пить, а Володька на парашу.
– У тебя откуда эта информация?
– Мне так Бажов сказал. Думайте, говорит, Вероника Николаевна, своей головой, адвокат он что, возьмет портфельчик и домой, коньяк пить. А вам…
– Так и сказал?
– Ну да. Шнырь взвился опять, про давление завопил. Но Бажов даже и ухом не повел.
– Еще что?
– Ну про Ивана Ивановича и ООО «Брокер-Ю». Об этом я тебе подробно рассказывала. Ну вот, пожалуй, и все. Теперь, как у тебя там, на Кипре?
– Практически ничего нового и хорошего не было, кроме твоего побега и наступивших последствий. На всех, конечно, страшным образом повлияло, что с тобой следствие поступает нормально, и никаких признаков не видно, чтобы наступили репрессии. Это первое. Второе – на всех отрезвляюще повлияло, что ты сделала со Шнырем. Оказалось можно и очень даже неплохо без этих поганых адвокатов. А то ведь помнишь, Деревянченко ходил, что твой король, его слушали как индийского гуру. Но у меня по отношению к адвокатам есть еще одно очень серьезное подозрение.
– Ты сама накопала, или это твоя дедукция?
– А ты вот подумай сама. Они настойчиво требовали, чтобы мы твердили, что работаем согласно уставу. Являемся полностью самостоятельными фирмами. И Макаровский и Перелезин уперлись в это, невзирая на явные противоречия и очевидную чушь. Когда мне Володька рассказывал, какие он дает показания, я их очевидной тупости только дивилась, но, скажу прямо, боялась ему что-нибудь посоветовать. Вдруг я ошибаюсь. Я же не такой опытный юрист, как наши адвокаты. И в результате его дурацких показаний его арестовывают. И Перелезина тоже. А эти балаболки продолжают учить нас на Кипре придерживаться все той же тактики работы по уставу.