5
И только мы с ней успокоились, как мне звонок из Генпрокуратуры. Звонит секретарь начальника какого-то там управления: меня приглашают в Генеральную прокуратуру Российской Федерации к начальнику управления Алексееву Виктору Андреевичу, советнику юстиции какого-то там ранга, на беседу. Я была в полной растерянности и недоумении. Зачем я понадобилась начальнику Управления, да еще государственному советнику юстиции? Но поскольку я уже знала, что они часто вызывают не повестками, а по телефону я, конечно, поехала. В проходной мне как всегда оформили пропуск, и я поднялась на восьмой этаж. Секретарь доложила, и пригласила меня в кабинет.
Алексееву на вид было около шестидесяти. Невысокого роста, в синем форменном костюме, погоны с большими звездами. Он сидел за большим столом, и перед его столом буквой «т» стоял другой стол и стулья с обеих сторон. Он указал мне рукой на стул. Поздоровался.
– Вы генеральный директор ЗАО Корнева Вероника Николаевна?
Я подтвердила. Он перебирает лежащие перед ним листки бумаги и говорит:
– Вот на вас заявление поступило от банка «Митроль» о необоснованных требованиях по поводу оплаты векселя на сумму девятьсот миллионов рублей от двенадцатого января 2001 года.
– Как, необоснованные требования? Они этот вексель вовремя не оплатили, и мы обратились с письмом в ЦБ. Если и это на них не подействует, то будем вынуждены обратиться в арбитраж. Просто руководство НК не хочет с ними ссориться и пока рассчитывает решить вопрос по-мирному. Мы им неоднократно посылали письма. От них ни одного ответа.
– Но вы же сами послали им указание о переводе этих средств на фирмы, – он стал смотреть свои бумаги. – ООО «Разнос» – четыреста миллионов и ООО «Корес» – пятьсот миллионов.
И показывает мне копию письма на нашем бланке, с нашей печатью и моей подписью. Но только показывает, в руки не дает посмотреть.
– Я такого письма не писала. Может быть здесь какая-нибудь ошибка?
– Как ошибка, какая ошибка? – повысил он голос. – Вот две платежки о переводе средств по вашему письму в указанные ООО.
И он дает мне платежки, где действительно стоят реквизиты банка «Митроль» и реквизиты этих ООО, обозначены суммы. Я встревожилась. Но все-таки чувствую себя пока довольно уверено.
– Они могут переводить миллионы. Я-то здесь при чем?
– Как при чем? – уже закричал он. – А письмо о переводе в счет векселя?
– Я же вам говорю, я этого письма не писала. Давайте, я посмотрю его внимательней.
Но он гад не дает, а только кричит.
– Там же нет отметки нашей экспедиции и штампов на письме не видно.
– Ну и что, – кричит. – Конечно, вы отправили его, минуя экспедицию. Дураком надо быть, чтобы через экспедицию.
– Я не понимаю, что вы хотите этим сказать. Ну, отправили они миллионы не на те фирмы, это их проблемы. Я-то здесь при чем? – я еще и вправду не понимала, почему он ко мне пристает.
– А то, что фирмы эти – однодневки и деньги обналичены, и их уже нет.
– Я-то при чем? Письма я не писала, к этим фирмам не имею никакого отношения, впервые о них слышу.
– Вы не прикидывайтесь наивной. Видишь ли, она не в курсе, ничего не знает, ничего не писала. Вы, вместе с сообщниками, похитили эти деньги. А теперь предъявляете претензии к банку.
И тут до меня дошло окончательно. Меня обвиняют в краже девятисот миллионов. У меня непроизвольно вырвалось:
– Да вы что, с ума сошли?
И тут он как давай кричать, почти реветь, как носорог:
– Я вас под арест! Ваши – Макаровский, Перелезин уже сидят, ваш хозяин сидит. И вы будете сидеть. Ишь. когорта неприкасаемых. Все им можно. На всех найдется управа. Еще хватает наглости так себя вести.
Я перепугалась до смерти, и почти прерывисто, шепотом говорю:
– Вы, конечно, меня извините за грубый ответ, но я правда здесь не при чем, я впервые обо всем этом слышу.
– Как, ни при чем? А письмо, а подпись, а печать?
– Печать наша. А письмо я не подписывала.
– Ну, хоть частично созналась. А то ни при чем, ни при чем. Ничего, посидите в КПЗ, вспомните и об остальном. Не вы первая. Ваши тоже кричали: «Ни при чем», а вот сидят себе и получают передачки исправно. В общем так. Вы сейчас пишете чистосердечное признание, и можете идти домой. Если будете упорствовать, запираться – прямо из кабинета в КПЗ.