И вот она как-то звонит и говорит так сухо, официально:
– Вероника Николаевна, вами здесь интересуются представители «Югани». У нас с ними сроки выплаты проходят по векселям, помните, я вам докладывала.
– Конечно, помню.
И понимаю, что если Федоровна так сухо и официально, значит объекты где-то рядом.
– Они хотели бы переговорить с вами по этому вопросу. Когда бы вы смогли их принять?
Я уже хотела назначить на сегодня, а потом подумала, что надо переговорить с Алькой. Она в курсе, может чего посоветует. Что будет просить «Югань» мне было совершенно ясно. Но я уже узнавала, когда пришло письмо от Тэди, что из руководства этот вопрос никто решать не собирается. У нас ведь как было раньше? Должники шли решать вопросы к руководству. А к нам уже потом приходили соответствующие документы с визами подразделений. Мы этих должников и в глаза не видели. И они нас тоже. Машина работала аккуратно и без сбоев. Чтобы я тогда не подписала, никогда не возникало никаких конфликтов. И никогда ко мне не было никаких претензий. Нас всех это устраивало. И мы радовались жизни в пределах выплаченных сумм.
– Знаешь, Федоровна, давай на завтра. В нашей комнате, на Гусарском.
Буквально через минуту Федоровна перезванивает мне.
– Вероника Николаевна, скажу тебе, такие серьезные дядечки. И видно, что недовольны и очень серьезно настроены. Они и мне начали жаловаться и предъявлять претензии. Мол, мы договаривались с руководством, так нельзя. Мы теперь поставлены в критическое положение. Я спокойно сказала им о своем сочувствии, но я эти вопросы не решаю. Они предварительно завалили меня конфетами и шоколадом, естественно пытаясь узнать, кто сейчас решает эти вопросы. Я им отвечаю, что все вопросы, касающиеся деятельности фирм, решают генеральные директора согласно уставу. Но вижу, они мне так и не поверили. А конфеты ничего, приходи чайку попьем.
– Спасибо, Федоровна, – говорю смеясь. – Чтобы я без тебя делала?
– Вероника Николаевна, мы всегда на страже интересов.
Я заметила, что уже который раз она с легкой иронией, но упорно называет меня по имени и отчеству. Я позвонила Альке, и она сказала, что будет по делам в офисе на Гусарском, там и увидимся.
2
Когда я вошла, Алька разговаривала с каким-то довольно представительным мужчиной, который сидел перед ней, чуть ли не мурлыкая, не спуская глаз с ее ног. Они сидели за кофейным столиком. Мы для приема партнеров мужского пола с Алькой договорились так. Когда посетитель нам был нужен, садились за кофейный столик, чтобы было очевиднее наше обаяние. Когда клиент был нам неинтересен или в нас заинтересован, мы принимали его сидя за обычным офисным столом. И, надо сказать, система действовала эффективно. Мужчина, отмурлыкав последнюю фразу, встал и стал усиленно откланиваться. Алька подписала ему пропуск, и с улыбкой протянула его.
– Так я надеюсь… – с улыбкой откланялся мужчина.
– Я подумаю, – с улыбкой отвечала Алька.
Когда за мужчиной закрылась дверь, Алька сказала:
– Такой противный, а ведь поди ж ты, надеется на успех.
– А чего он желает?
– Мы отгрузили еще в прошлом году на одну из его фирм нефть для продажи. В ответ он должен был поспособствовать приватизации дома отдыха для одной из наших фирм. Но сейчас наши приватизацией заниматься не желают, не до этого. Это был проект руководства. А долг за нефть остается. Вот он и суетится.
– А чего ты его за этот столик посадила?
– Да торопилась, – засмеялась Алька. – Для амурных дел он слабый субъект. Ну что у тебя?
Я ей рассказала про «Югань» и про вексель. Обрисовала, что мне сообщила про их настроение Федоровна. И что никто из руководства вопрос не хочет решать.
– Вот тогда пытался Тэди урвать. Помнишь, я тебе говорила? Вот и все. А после ни московское руководство, ни лондонское – ни слова. В общем вы генеральный, вы и решайте. Так теперь говорят.
– Дрожат все перед следствием. А у нас с тобой сейчас чем хороша позиция? Все, чем мы распоряжаемся, нам до лампочки. Мы же с тобой не хозяева. Ну и хозяевам не до этих мелких забот. Настоящий хозяин сидит в Тишине. Вот с этим векселем по банку, за который тебя готовы были отправить в Тишину, тебе было бы спокойнее, если бы долг по нему списали. Но списать невозможно. Баланс есть баланс. Надо принимать меры. Поэтому ты прими спокойную, но суровую позу и требуй исполнения. Опять же спокойно, потому что, по сути, само исполнение тебя не колышет. У тебя, Верунчик, красивое приветливое лицо, статная фигура. Но поскольку ты человек добрый, у тебя это на лице написано. Но тут ты генеральный директор, и у тебя должно быть соответствующее выражение лица –спокойное, но полное достоинства. Это несложно, просто меньше им сочувствуй. В случае, если увидев женщину они расслабятся и попробуют запугивать, они там, на просторах Сибири к этому привычные, не меняя выражение лица, напомни им, что все документы у следствия. А следствие будет проверять. Это, чтобы они поостыли. Давай подруга, руководи.