– Алька, ты посиди немного. Я круто еще с партнерами не разговаривала.
Алька рассмеялась. Покачала белокурой головой с ясными голубыми глазами.
– Это она мне говорит о крутости. А кто бил по фэйсу грека, а дорогого Шныря? А чуть не засветила по прокурорской морде государственному советнику большого ранга? Верунчик, не смеши. А в таких делах третий – лишний. В случае чего – по фэйсу и сразу кнопку охраны, тебе не привыкать. Впрочем, давай внесем в инструкцию поправку. Вначале нажимаешь кнопку охраны. А потом уже бьешь по фэйсу. Так ты выигрываешь целую минуту и, возможно, что жизнь.
– Я и вправду вся дрожу, а у нее все шуточки.
– Справишься, – смеется Алька. – Ты еще себя до конца не знаешь.
–Ты меня знаешь? Да?
– А я тебя знаю. Справишься. А я пойду с народом покурю, обменяемся новостями о нашей нелегкой доле.
3
Эти двое вошли как-то сразу, одновременно. Именно не один за одним, а одновременно. Ростом выше среднего, крепкие ребята. Вошли уверенно. Видно по всему – хозяева жизни.
– Здравствуйте, Вероника Николаевна, – произнесли одновременно. – Сурков Владислав Сергеевич, – сказал в очках. – Волков, – сказал второй. Я к ним выходить из-за стола не стала. Первым заговорил тот, что в очках:
– Раньше мы решали вопросы с вашим руководством непосредственно. А вот сейчас с руководителями фирмы.
– Присаживайтесь, пожалуйста. Времена меняются. Мы и сами не совсем довольны таким положением. С хозяином было спокойнее, скажу вам прямо.
– Вот-вот, – говорит в очках. – Мы к вам, собственно, по вопросу векселей. Вы, наверное, в курсе?
– Елена Федоровна мне уже доложила. Что поделаешь, сроки подходят. Она у нас аккуратно следит за этим. Надо готовиться к проплате, – говорю я наивно. – Договор следует исполнять.
Я решила прикинуться, что до текущего момента этим вопросом не занималась. Такое могло быть и на самом деле. Этих векселей у меня под тридцать, как оказалось согласно акту изъятия. И я действительно ими до срока оплаты не занимаюсь. Раньше всем этим занималось Казначейство. Оно решало все вопросы по части оплаты, новаций и прочее. Доклады делали прямо руководству, оно все и решало.
– Вот этого нам и не хотелось бы делать. Мы же договаривались. И рассчитывали, что договоренности будут соблюдаться, – говорит Волков.
– Со мной никто не договаривался. Передо мной лежит вексель, в котором стоит сумма и срок. И никаких дополнений. Вот и все что я имею.
– Мы договаривались с самим хозяином, понимаете с самим.
– Это сейчас невозможно проверить. Вы сами понимаете. Да если он и подтвердит… в чем я нисколько не сомневаюсь, кто будет решать вопрос? Он в Тишине. А другие сейчас больше о себе думают. Кстати, вы были в Казначействе?
– Были, – ответил Сурков. – И вы правы, никто не хочет решать вопросы, те, кто раньше этим занимался. Не буду скрывать. Прямо сказали – есть генеральный директор, вот к нему и обращайтесь. Мы это и раньше понимали – и вели совсем недавно переговоры с вашим лондонским руководством. Вы в курсе этого.
– Нет. Не в курсе.
– Как же так? Нам там обещали. Нас заверили, что все будет нормально, соответствующие указания вы получите, все решат как надо. Мы и ждем решения.
– Я никаких указаний не получала. А в какой форме они должны были ко мне прийти, эти указания? Фирма – самостоятельная организация. Рекомендации могут быть, но указания…
– Нам сказали – как обычно. Будет соответствующее письмо. Заверили, не просто так. Вы думаю, понимаете…
Неужели Тэди получил от них соответствующую долю? Это может так и быть, потому что по слухам распил получают до исполнения, потому что после от сибиряков хрен что получишь. Я слышала – такое бывало.
– Откровенно говоря, я вас не понимаю. Я – простой генеральный директор, действую согласно уставу.
– Но вы ведь не будете отрицать, что вы получили вот такое письмо. И очкастый достает из папки письмо и показывает его мне. Я хотела взять у него письмо, но он лишь издали показывает.
– Извините, но в руки не могу. Очень у вас нервная атмосфера в НК, – он подошел ко мне сбоку и в своей руке показывает письмо.