– Так они тебя и испугались.
– Пока не боятся, а напрасно. Хотя и деньги и семьи за границей держат. Они и перед семнадцатым не боялись. А потом пришел гегемон – и начались веселые времена. Как там у поэта? Пей кока-колу, рябчиков жуй – день твой последний приходит, буржуй. А тебе у Тэди неудобно компенсацию требовать. Ты просто обязана, исходя из интересов угнетенного и униженного класса, потребовать от него денежной сатисфакции.
Иван Иванович
Через два дня позвонил Новиков и просил подъехать к одиннадцати ноль ноль. У меня, конечно, сразу мандраж. Может быть, возникли какие-нибудь вопросы по векселям? Всякое могло быть, я уже знала. Как всегда вовремя, я стояла перед знакомым кабинетом на пятом этаже. Постучала и вошла. И вижу те же самые лица, а на стуле перед ними сидит Иван Иванович. Мне сразу полегчало. Здесь не могло быть ничего серьезного. Увидев меня, Иван Иванович расцвел, как подсолнух.
– Я знал, что мы обязательно встретимся, – улыбался он.
И эксперт и Новиков тоже заулыбались.
– Иван Иванович так по вас скучал, что мы все-таки нашли случай устроить вам свидание, – говорит Новиков. – В договорах его фирмы мы нашли один договор, заключенный с вашей фирмой, о купле-продаже нефти.
Новиков назвал номер договора, дату и объем поставки. Конечно, я ничего этого не помнила.
После формальных вопросов очной ставки, которые я уже освоила, Новиков спрашивает:
– Иван Иванович, расскажите пожалуйста, когда заключался договор, при каких обстоятельствах, присутствовала ли при этом Корнева Вероника Николаевна.
– Я тогда числился генеральным директором ООО «Нафта-Ю». Платили мне двести долларов в месяц, учредительные документы фирмы находились в банке, там же находилась печать, банковские карточки были мною подписаны и их оформили в этом же банке. К сожалению, когда я подписывал этот договор, Вероники Николаевны я не видел. Я бы вас, Вероника Николаевна запомнил на всю жизнь. Но, к сожалению, вас там не было. Там вообще никого не было.
– По существу, Иван Иванович.
– Если по существу, то дело было как всегда исключительно буднично и скучно. Я подошел к окошку. Я говорил, что я всегда подходил к окошку, меня внутрь не пускали. Меня стали пускать внутрь, когда стали шерстить НК, чтобы я запоминал договора, которые я подписывал. Я вам рассказывал, – говорит он мне.
– Иван Иванович, вы нам-то тоже расскажите.
– Так вот, тогда меня стали пускать в помещение. Не мог же я в вестибюле изучать такие серьезные документы. Но с этим изучением ничего не получилось, там ведь невозможно запомнить. К тому же легко проверить меня. С кем заключался договор? Я имею в виду физическое лицо. И я поплыл. В общем, эту затею, по моему совету, бросили. Мне в окошко подавали отпечатанный договор. Иногда он был уже подписан другой стороной, иногда я первый подписывал. Печати у меня тоже не было, она была там в окошке. Вот собственно и все.
– Вам предъявляется договор, – и Новиков назвал его атрибуты. – На договоре стоит ваша подпись.
– Подпись на договоре моя. Но как я уже говорил, я этот договор не читал, и содержание договора не знаю. Ну, собственно все. А платежные документы подписывал тоже я, но была проплата договора или нет, я не знаю. Одним словом, товарищи следователи, я простой подписант и почему-то кажется, что даже у Фунта было больше реальных полномочий, чем у меня. Может быть, я ошибаюсь, конечно.
Новиков и эксперт переглянулись и с интересом стали смотреть на Ивана Ивановича Даже возникла пауза. Наконец Новиков с улыбкой говорит:
– Иван Иванович, откуда вы знаете вот это определение: «подписант». Оно же не просто так у вас возникло. Это я уже не для протокола.
– Молодые люди, я же говорил, что в той другой жизни я работал аналитиком. А аналитик привык наблюдать, систематизировать, делать выводы. Вот я и сделал такой вывод. Этот вывод, на мой взгляд, соответствует моему положению.
Новиков и эксперт рассмеялись. Затем Новиков обратился ко мне:
– Вероника Николаевна, вам тоже предоставляется этот договор. Что вы можете сказать об обстоятельствах его заключения?