– Деньги у нас есть. Но я бы в связи с таким смутным положением не давала бы. Поэтому ты напрочь не отказывай. Потребуй, как и положено, экономическое обоснование, баланс за последний год. Скажешь, что будем изучать.
– Ну и что?
– Как что, будем изучать. Пошлешь их в то же самое экономическое управление, пусть дадут свое заключение. Потом в Казначейство, пусть тоже дадут письменное заключение. Раньше они делали это без тебя, а теперь ты направляй. Дама ты представительная, посерьезней с ними. Как, например с этой «Юганью». Они когда прибежали ко мне, на них лица не было. Когда деньги есть, и они от тебя зависят, любой орангутанг за Кудрина сойдет. А ты к тому же красивая.
Мы с ней рассмеялись.
– Руководи, Вероника Николаевна, руководи.
2
Я так была запугана вызовами в прокуратуру, что опасаясь неожиданностей, попросила Альку сходить со мной в мировой суд. Но там все оказалось просто. Судья – молодая женщина – посмотрела дело. В нем уже было несколько листиков. И говорит, что меня уже вызывали дважды, но я не являлась. Я сказал, что ничего не знала. Судья посмотрела и говорит:
– С вас здесь штраф в размере одной тысячи рублей. За неявку в налоговую инспекцию города Саранска. Будем назначать дело?
– Зачем назначать? – говорит Алька. – Мы сейчас пойдем, заплатим и все.
– Вообще-то так лучше, – согласилась судья. – Эту тысячу рублей с вас взыщет суд. Даже если вы были больны, или в отпуске. Вы же могли дать доверенность кому угодно, и тот человек явился бы в инспекцию.
– Да я и не спорю.
– Вот вам реквизиты. Сбербанк через дом от нас.
Я проплатила, написала заявление с просьбой принять штраф и дело прекратить. И мы с Алькой уселись в ее «опель».
– У меня такое же было в прошлом году, – говорит Алька. – Но повестка до меня так и не дошла, и они взыскали эту тысячу без меня.
И тут у нее зазвонил мобильник. Она с кем-то поздоровалась и застыла. Слушает, изредка поглядывая на меня. Потом говорит:
– Хорошо, я разведаю, но вообще я считаю, что тебе совершенно ни к чему такие путешествия. Ладно, у нас судьба такая, тебе то это зачем? Кстати я здесь с Вероникой.
Она еще слушает с минуту, потом передает мобильник мне, не говоря ни слова. Я беру мобильник и вдруг слышу:
– Верунчик здравствуй. А это я.
Я чуть не вскрикнула от неожиданности: «Антон!» Алька улыбается, зараза, я ей кулачком пригрозила.
– Как там у тебя?
– Слава богу, вроде все идет нормально, Антоша. Нас особенно не дергают. Допросы идут в спокойной манере. В основном спрашивают, как мы работали. Руководство нас умоляло, чтобы мы не называли тех, кто нас пригласил на работу. Но их это не очень интересует. Ну, задают вопросы. Как они сами говорят, мол, положено. Но без всяких придирок. Вот Алька тебе подтвердит. Кстати она тоже считает, что до суда нас никто не тронет. И в суд мы пойдем своими стройными ногами.
Алька улыбается, кивает головой, важно так закурила, зараза. А я чего-то разволновалась, правда и обрадовалась.
– Знаешь, я так рада тебя слышать. Правда. Ты хоть звони мне изредка. А то когда мы еще увидимся? Так случится, что может и никогда. Ты же будешь в России считаться в розыске. Как другие с фирм НК, кто сбежал на Запад.
– Заочно осудят, ну так принято, – говорит Алька.
– Что она говорит? – переспрашивает Антон. – Мне ее слышно, но не четко.
– Она говорит, что могут тебя заочно осудить, как и других. Больше не увидимся.
И вдруг Антон говорит:
– Знаешь что, а я решил вернуться.
У меня аж сердце заколотилось от этих слов, сама не знаю почему. Я ошарашено смотрю на Альку. Та говорит испуганно:
– Что с тобой?
– Антон хочет вернуться, – говорю я растеряно.
– Да он что с ума сошел! – чуть ли не кричит Алька. – А ну дай мобильник!
Я ей передала мобильник и она почти кричит:
– Ты что, с ума сошел, Антоша. Я думала, ты шутишь. Тебя же сразу возьмут, в аэропорту, и в Тишину. У тебя же на фирме обороты даже значительнее, чем у Макаровского. Ты что там, перегрелся под солнцем Кипра? Ты же официально в розыске.
Она как вытащенная из воды рыба таращит на меня свои голубые глазищи и вертит мобильником.
– Ты что?
– Он сказал, чтобы мы поговорили со следователями, чтобы его в аэропорту сразу не взяли. Это его обязательное условие возвращения. И еще говорит, если мы не будем договариваться со следствием, он все равно прилетит.
– И все?
Алька вертит мобильник.
– Он выключил.
Мы таращим друг на друга глаза и ничего не поймем. Ну зачем ему возвращаться? Если осудят заочно – его же никто никогда не выдаст России. Примеров сотни.