Утром я помчалась в офис. По мобильнику позвонила Альке. Ругнула ее, что вчера не могла застать.
– Как нужна, так тебя нет, – кричу на ходу. – А еще подруга!
– А мне уж и по личным делам отлучиться без твоего согласия нельзя. Что случилось, говори прямо.
– По телефону не могу.
– От него что-нибудь?
– От него. В общем, дуй срочно в офис. Расскажу.
Альку так разобрало любопытство, что она оказалась в офисе раньше меня. И когда я вошла, она уже готовила кофе. Я вошла, сбросила плащ, села за свой стол. Алька подходит ко мне.
– Ну что ты тянешь? Колись уже, зараза. Вижу, что-то важное. Колись уже.
– Вчера ко мне домой заходил Бажов.
Алька рухнула на кресло и на этом кресле подъехала ко мне.
– Что ты тянешь? Ты что, его в постель затащила?
– Ну, совсем плохая. С ума тронулась в результате допросов.
– Тогда в чем дело. Не тяни, Верунчик.
– Он сказал про Антона, что тот пытался спуститься с третьего этажа, чтобы сбежать на свидание со мной.
– Удивила, – говорит Алька. – Я бы тоже на свидание с тобой спрыгнула с третьего. Кстати, а ты знала?
– Откуда? Он же под колпаком. Но дело не только в этом.
– Ну что еще, не тяни.
– Он сказал Бажову, что вернулся в Россию только из-за меня. И просил увидеться со мной.
– А вот это уже новость, – говорит Алька. – Что он к тебе неравнодушен, мы все знали. Но на такое решиться. Вот это идальго! Подобный последний исторический пример случился в позапрошлом веке. Тогда юная девушка, тоже испанка, ждала нашего капитана всю жизнь. Сейчас даже рок-оперу поставили: «Юнона и авоська».
– Не авоська, а «Авось».
– Знаю. Кто ж этого не знает? Но Антонио, он же товарищ Вега – вот учудил. Сейчас ведь эпоха секса, а не любви. Даже не верится.
– Алька, я теперь боюсь. Что же делать? И его ужасно жалко. Что в этой самой Испании, женщин нет достойных?
Алька засмеялась, подошла ко мне, обняла за шею. Она ростом ниже и ее затылок на уровне моих губ.
– Ну, Верунчик, как же мы себя мало ценим. Особенно ты. Закомплексована на своих страхах и несчастьях. Понимаю, ну случилась у нас с тобой эта мерзость. Не будем оправдываться, главное, перед собой. Могли и отказаться. Я тебе как-то говорила про Сапрыкину – помнишь. Она уволилась года два назад. Красивая тоже девка. У меня есть догадка, что она отказалась. Потому что, когда я встретила ее как-то, она говорит мне с такой нехорошей усмешкой: «Как там у вас, у красивых?» Скажу прямо про себя. Не захотела в благородной нищете жить. И детей малых растить и унижения разные. Самое мерзкое в нищете – унижение. Но не ставить же крест из-за этой мерзости на своей жизни. Я пережила это. И стала на мужчин смотреть несколько скептически, если не сказать больше. И злее стала. Но зато уверенности прибавилось. А ты все комплексуешь. Нет худа без добра, в конце концов. Поганый опыт – тоже опыт. И вспомни про кающуюся Марию Магдалину.
– Тебе про эту самую Магдалину Дятел напевал?
– Напевал, напевал, – смеется Алька. – Не скажу, чтобы на меня это повлияло, но психолог он хороший. В КГБ умели готовить кадры. Ладно, не отвлекай меня, а то собьюсь с хорошей мысли. Так вот, нет худа без добра. Мы теперь с тобой так мужиков знаем, их слабости, что любого богатыря можем унизить до импотенции. Они же очень уязвимы по нашей женской части. И Наполеоны, и короли, и диктаторы. Вспомни, как Наполеону Жозефина рога наставляла. Он в сражениях трахает всю Европу. А в это время капитан-интендант, тыловая крыса – трахает его Жозефину. Он был невероятно уязвлен, более того, он даже отказывался понимать, как это может быть. Или жена Сталина. Как она своей смертью его обидела. На всю жизнь. Он может террор развязал, когда понял что потерпел с ней поражение. С женщиной не получилось. Начну мужиков мочить. Да, они могут нас физически уничтожить, довести до самоубийства, но победить женщину – мужикам не дано. Тут психобиологический разрыв произошел в результате развития человеком своих инстинктов. А ты комплексуешь. Я часто думала о нашей женской доле и пришла к выводу, что все что написано в литературе, в поэзии, поставлено в кино про любовь и про якобы тоскливую женскую долю – это все лажа. Не соответствует действительности. Ведь все эти произведения про наши отношения с мужиками написаны самими же мужиками. Они там и рисуют себя героическими, такими неотразимыми злодеями, сердцеедами. Это они хотят быть такими. А на самом деле мужик слаб и легко уязвим. И в душе он, сволочь, знает про это. Возьми, к примеру, эту легенду про дон Жуана. Про этого неотразимого сердцееда. Ну да, я согласна. Мы можем мужику уступить, он может нас завлечь и увлечь. А вот что дальше – про это ведь молчат мужики эти самые отважные. И неотразимые. А дальше в отношениях наступает самое интересное и парадоксальное – мужик один на один никогда полностью не удовлетворяет женщину. Никогда. Это мы с тобой про себя знаем отлично. Не юные гимназистки. Так вот, о дон Жуане. Ведь он отчего от женщины к женщине бегал – спринтер хренов. Завлек и бежать. А я тебе скажу, почему. Он был ужасно самолюбив. И обаятелен. Женщина ему уступает – и он вроде победитель. А что потом? А потом – он не может удовлетворить ее так, чтобы она была в упоении. Не может. Он это понимает и бежит к другой. И все начинается сначала. Потому что видит, что женщины от его потуг обыкновенных и немощных – не в восторге. И лишь из жалости не говорят ему об этом. Вспомни себя с мужиками.