– По УДО, – подсказывает Алька.
– Вот именно, по этому самому УДО. А он уперся, как баран. Ведь это только либералам нашим, да Госдепартаменту и Европарламенту что-то тут непонятно. Народ спинным мозгом чувствует, что он вор. Как говорил один умный человек в глубокой древности: не может олигарх, как тот верблюд, пройти сквозь игольное ушко. Не может.
– А я тебе что говорила? – молвила Алька.
– И вот что я вам еще скажу. Ведь Журавлев сразу был готов признать себя виновным. Он же знающий и умный человек и сразу все оценил, когда следствие предъявило ему доказательства.
– А при чем тут Журавлев? – переспросила я.
– Как, при чем? – удивилась Алька. – Их же вместе привлекают. Они идут как сообщники. Ты что, не в курсе?
– Ну я знаю, что Журавлев тоже арестован, но он же председатель нашего банка. Я думала у них, у каждого свое. А про него уже все и забыли. И журналюги что-то не очень. И адвокаты его не кричат.
– Он порядочный и умный человек, – продолжала Чайка. – И он дал указание своим адвокатам не позорится и не пиариться. Но они вместе с хозяином идут, и он вынужден его поддерживать. Хотя я знаю, что если бы не хозяин, он давно бы признал себя виновным. И глядишь, получил бы небольшой срок. А так, из солидарности… Они же вместе когда-то начинали. И у нас здесь, у многих, мнение, что хозяину надо бы повиниться. Тогда и многие были бы целы. И вот скажи я сейчас своим, что это самый лучший вариант. Тут же проклянут, а еще и придушат. А вы говорите – возвращайтесь. Поэтому я думаю, что после суда я, пожалуй, уйду. При любом раскладе.
Мы, под впечатлением ее неожиданных признаний, притихли и молча смотрим на нее, да смущенно переглядываемся.
Вдруг она оживилась и спрашивает, как там Антонио Вега и разрешают ли нам видеться с ним?
Мы с Алькой переглянулись и решили, что врать не стоит. И кивнули вместе.
– У нас здесь очень большие непонятки, почему он вернулся. Зачем это ему нужно? В любом случае он много теряет. Вы ничего про это не знаете?
– Ничего, – уверено говорит Алька. – Сам он молчит об этом, мы не упорствуем, это же, в конечном счете, очень личное.
– А у нас безопасность пришла к выводу, что он это сделал из-за женщины.
– Не может быть. Из-за женщин в наше время такие глупости никто не совершает, – говорит Алька. – Да и из-за какой женщины? Хотелось бы на это чудо посмотреть.
Я сразу вспомнила, как мне Федоровна говорила про слухи в ЦБК по этому поводу. Сижу ни жива, ни мертва. Как им это стало известно? Чайка достает из своей сумочки маленькое зеркальце и подает его Альке.
– Смотри.
– Чего смотреть? – говорит Алька. Но в зеркальце глянула.
– Вот из-за этой прелестной рожицы и вернулся Антонио в суровую Россию.
– Вы что, смеетесь, Полина Ивановна? – воскликнули мы с Алькой одновременно.
– Алевтина, это, конечно, чудесно. В тебя можно влюбиться и на всю жизнь. Но будь, пожалуйста, осторожнее.
– Но откуда это у вас? – удивилась теперь уже и я.
– Какие-то люди, вроде иностранцы, видели вот ее, – показывает Чайка на Альку, – в ресторане, в подмосковном, с Антонио, на его дне рождения. Мы проверили у себя в кадрах – действительно, у него тогда был день рождения.
– Да как же так?
– Тебя засекли, когда ты там пела с эстрады. Тебя даже сфотографировали. Говорят, блестяще пела. Зал ревел. А потом врезала очень лихо какому-то иностранцу по фэйсу. Эти иностранцы тебя называли красной бестией.
– Не может быть, – говорю я.
– Слушайте дальше. Наша безопасность проверила последние звонки Антонио. Он чаще всего по телефону говорил, Алька, с тобой. И перед отлетом говорил несколько раз с тобой. У наших безумцев сложилась версия, что это ты, Алька, так воздействовала на него, что он потерял голову и белым лебедем полетел к тебе в эту страшную Россию навстречу своей погибели. Вот так-то, красавица ты наша. И я, Алька, боюсь. У них же тараканы в голове. Они везде и во всех ищут предателей. Поэтому сейчас, прямо отсюда, в аэропорт. Ну а я что-нибудь придумаю, если спросят.
– Но это же неправда, – говорю я. – Это неправда.
Алька под столом как врежет мне по ноге.
– Правда или неправда, уже даже и значения не имеет. У них же тараканы в голове. Они же за те деньги, которые сейчас хапают, стараются доказать, что что-то сделали. И вот, пожалуйста: вычислили предателя. Здесь, сейчас, особенно в связи с последними арестами генеральных, ни с кем нельзя нормально поговорить. Одно неосторожное слово, и ты на подозрении. А трезво думать никто не умеет, а кто умеет, не хочет. Определен враг – правительство России, и даже не все правительство, а конкретно президент. Любое нормальное высказывание в отношении дела встречается враждебно. Здесь даже говорить нормально опасно. Вот с вами поговорила и легче стало. Так что, девочки, сейчас срочно в аэропорт, к московскому рейсу.