– Показания, данные на предварительном следствии, я полностью подтверждаю. Вот.
Судья искренне удивился мне и улыбнулся:
– Вы не торопитесь.
– Да боюсь, забуду. Я эту фразу весь вечер учила.
Судья засмеялся. Адвокаты тоже заулыбались. Заулыбался и Падалка, я его сразу заметила по описанию Альки. И вроде вспомнила его, как-то по телевизору видела. А Деревянченко почти крайний за столом адвокатов, и тоже, гад улыбается, глядя на меня.
– А чего в ней трудного? В этой фразе? – поинтересовался судья.
– Да я в суде первый раз в жизни. И всех, кто у вас был, спрашивала, с чего начинать. Мне сказали, с этой фразы. Потом, говорят, пойдет лучше, почти само собой.
Судья, улыбаясь, повернулся к прокурорам – два мужика средних лет в синем и с погонами:
– Ваш свидетель. Пожалуйста, вопросы.
Прокурор спрашивал то, что я уже отвечала на следствии. И я повторила все эти показания. Правда не забыли спросить про положение о визах, про которое Алька им сказала. Я все рассказала.
Судья смотрел на протоколы в деле и вдруг спросил:
– У вас был адвокат, вот вижу по протоколам и документам, Шнырь Борис Петрович.
– Да. Был.
Судья посмотрел на Деревянченко.
– Он из вашего бюро?
Тот подтвердил.
– Тут вот имеется ваше заявление, где вы отказываетесь от адвоката. И далее вы на период следствия адвоката не приглашали. Это в связи с чем?
– Да я этого Шныря побила.
– Как побили и почему? – удивился судья.
Тут и прокуроры заулыбались, а адвокаты возбужденно зашипели. Вот, думаю, влипла. И чего судья полез в это мое заявление?
– Ну как побила? Сумочкой. Вот этой вот, – а сумочка эта, как раз была у меня с собой.
– Она как раз под рукой оказалась, ну я его по физиономии. Следователь и там был такой паренек – эксперт вроде, меня от него оттащили.
– Так вы в кабинете следователя?
– Так не улице же бить. Я что, хулиганка?
– Да как же? – удивляется судья. Вижу, что он просто никак в толк не возьмет, как это, бить адвоката.
И я стала объяснять:
– Налоговая инспекция вынесла постановление об освобождении фирмы от штрафов и пени, поскольку мы являемся дочкой НК, зависим от нее. Шнырь написал жалобу на это. Я подписала. Я же ничего не понимала в этом. А Шнырь говорил, что так надо. Мол, концепция такая. Общая. Он же адвокат, я ему доверяла, думала, знает. А следователь, Новиков, говорит: «Как же так, Вероника Николаевна. Вашу фирму освобождают от уплаты штрафов. А вы на это жалуетесь? Вы радоваться должны. Непонятно все это – говорит. – У следствия даже сомнения в вашей психической полноценности возникло. Может вам экспертизу назначить?» И тут я вспомнила, что Володька Макаровский, вы, наверное, знаете, он по делу тоже проходит, рассказывал, что ему тоже говорили про экспертизу психиатрическую. А на следующий день арестовали. У меня как-то все помутилось. Это же ужас – арест. Лучше сразу пристрелили бы, что ли. Ну, нельзя же так подставлять! И у меня прямо все смешалось. И не знаю как это я… Не помню, как сумка оказалась под рукой. Вот так…
Я стала вертеть сумочкой, показывая ее судье. И тут я опять расстроилась. Не знаю, почему. Слезы как-то сами собой поползли, и никак не успокоюсь. Вытащила платок, тереблю эту проклятую сумку.
–Успокойтесь, успокойтесь, – говорит судья и как-то поспешно к адвокатам. – У защиты имеются вопросы к свидетелю?
Думаю, сейчас начнут. Но они все промолчали, а Падалка сказал за всех.
–У нас нет вопросов.
Деревянченко вылез и говорит, что со Шнырем разобрались, конфликт этот улажен, ни у кого нет претензий.
– У вас есть вопросы? – спросил судья у нашего олигарха и Журавлева, а сам все смотрит, как я вожу из стороны в сторону сумочкой.
Журавлев встал, сказал, что вопросов не имеет и сел. Затем встал хозяин, зачем-то подошел к решетке, и ответил, что вопросов не имеет.
Секретарь поспешно отдала мне паспорт, и я пошла к выходу. И тут, иду я вдоль решетки, и прямо рядом со мной вижу лицо нашего олигарха, и чего он не сел на скамеечку, стоит и смотрит на меня, и я не знаю, как это у меня вышло, остановилась и ударила его по щеке. И так звонко получилось. И пошла к выходу. И вижу, пристав у выхода преграждает мне дорогу. И тут слышу сзади шум и голос нашего олигарха:
– Уважаемый суд, у меня заявление.
Я повернулась и вижу, что все вскочили со своих мест: и судья, и прокуроры, и адвокаты. И все как-то застыли, потому что тихо. И наш олигарх говорит:
– У меня к этому свидетелю нет никаких претензий, – Потом он повернулся ко мне и говорит: – Вероника Николаевна. Прошу меня простить за те ужасы и страхи, которые вы испытали в связи с этим делом. Простите меня.