Вот в России, после первой фазы надлома в 20-е годы, точно был пассионарный толчок, и тысячи детей крестьян и рабочих ринулись учиться в ремесленные училища, институты, академии. Стали инженерами, учеными. Ими была создана промышленность, которая в условиях войны переброшенная за Урал, к 1943 году стала выпускать военной техники больше, чем вся Европа и Германия. Эти парни победили в величайшей в мире войне. Сделали свою страну второй сверхдержавой мира. Первыми прорвались в космос. Таких успехов у России не было никогда.
– И уже не будет, – с горечью говорит отец.
– Неужели, правда, не будет? – качает головой Алька.
– Конечно сейчас народ в унынии, алчные принялись хапать и воровать, завистливые и растерянные ринулись искать благ и счастья в другие страны. Бьются там за грин-карту, – тут профессор посмотрел на нашего соседа. –Извините, как-то забыл про ваши заботы.
– Ничего, ничего, – махнул рукой сосед. – Я и сам в спорах между нами называл сына с невесткой дерьмом. Но это родное дерьмо. Вот мы и живем здесь круглый год, а квартиру в Москве сдаем, чтобы помогать родному дерьму, пока они там насмерть бьются за эту самую грин-карту.
– Вот видите, профессор, – говорит Алька. – Это же все – наше дерьмо. И таких миллионы.
– Я тебе так скажу, Алевтина, по этому поводу. Ведь в первую фазу надлома уехало и погибло еще больше. Ведь в те годы многие русские интеллигенты были уверены, что России пришел конец. Россия погибла: Ильин, Розанов, Бунин, Бердяев, и уж точно тот целый пароход с интеллигентами, который Ленин отправил на Запад. А пришли дети крестьян и рабочих и сделали страну сверхдержавой.
У нас сейчас заканчивается фаза надлома. Да Россия ослабла, но мы с большими потерями, но все-таки вернулись на естественный путь развития человеческого общества – к частной собственности, конкуренции и трезвому взгляду на окружающий мир, без пролетарского интернационализма и надежд на царство божие на земле. Как я уже говорил Европе сейчас 1200 лет, нам около 700 лет и конечно коллективное сознание наших цивилизаций различно. И совершенно естественно, что Европа опережала нас в развитии, как впрочем и другие стран мира. Но в отличии, например, от Китая или Индии, мы с ней рядом, и передовые люди России с начала 18 века, видя отставание, стремились его преодолеть, не понимая его природу. Показательно, что элита России ( это 5-7 процентов населения) к концу 18 века уже говорила и думала на французском. Но ядро цивилизации могучее и дремучее развивалось по своим законам.
Европа всегда считала нас варварами, и не пыталась вести с нами равноправный диалог. Она нас начинала понимать тогда, когда русские войска занимали Париж, или брали штурмом Берлин. Но и то лишь на момент освобождения. Или длительного присутствия на территории русских войск.
И мы сами и Европа коллективное сознание России называли – загадочной русской душой. Но последнии работы о природе цивилизаций говорят о том, что ничего загадочного в загадочной русской душе нет – у нас с Европой просто значительная разница в возрасте. Все равно, что сознание человека 70 лет и 40 лет. Конечно с особенностями того или иного этноса. Отсюда стойкость, выносливость и беспощадность в борьбе. Не вполне осознанные порывы к справедливости и божественному. Нежелание угасать и распадаться. И навязывать в настоящее время России концепцию прав человека – концепцию угасающей цивилизации глупо и непродуктивно. Нам еще жить, да жить и удивлять мир своими порывами. Если сравнивать наш духовный возраст и возраст Европы, то сейчас как это ни странно, наше духовное сознание находится в стадии начала европейской эпохи возрождения. Не случайно подавляющая часть населения голосует за кого угодно, но только не за либералов. Либералы кричат – народ быдло, Россия с ума сошла. Не понимая, что это внутренняя реакция цивилизации –порой не осознанная, но точная.