– У вас мама – адвокат?
– У меня вся семья юристы. Отец военный юрист, всю жизнь работал следователем. Потом прокурором, сейчас назначили председателем военного трибунала. Сестра учится на юридическом. А мама адвокат. Между прочим, замечательная профессия. Она занимается правда в основном гражданскими делами. Это вам с адвокатами не повезло. С другой стороны, сейчас подонков везде достаточно. Ну ладно, я опять о Бажове. Он все-таки очень беспокоится за вас и Астахову. И вот недавно мы с ним поехали в пересыльный изолятор. Там еще пока содержится ваш олигарх. Бажов всю жизнь работает в органах, и у него везде знакомые. И он сделал так, что вашего олигарха вызвал для беседы опер по режиму. И вот беседуют они и тут, как бы нечаянно, входим мы. Ну, опера тоже как бы нечаянно вызвали по звонку. Мы остались с олигархом одни. Ну и Бажов сообщил ему и про Астахову и про вас и свои подозрения, что это месть. Олигарх, конечно, был удивлен. А про то, что вы ему по фэйсу врезали сказал, что это было все открыто, и он был бы ослом, если бы вдруг за это стал мстить вам. Но Бажов ему говорит:
– Я вам не верю. И у меня есть к тому основания. Не буду говорить про все подозрения, но если с этими девочками что-нибудь случится, я приму меры. Я вел дела некоторых авторитетов. Понапрасну их не обижал. И мне многие благодарны за это. А они не приставы, замечания по поводу неправильного поведения делать не будут, они сразу примут меры. Я вам это обещаю.
– Знаете, я не часто его видел таким. А у нас, как впрочем, везде, есть свои легенды. И вот одна из них такая. Когда возникло дело НК, Бажов, уже в Тишине, беседовал с вашим олигархом. И вроде тот ему сказал, что напрасно, мол, вы не на той стороне. За мной, говорит, многие из ваших, многие из правительства, все СМИ, весь демократический мир. А за вами лишь какой-то там нелегал. Проиграете. А Бажов ему отвечает: «Может, и проиграю, я многое видел в последнее время подлого, с чем только не сталкивался. Но что-то мне подсказывает, что на это раз не проиграю». И не проиграл. Я думаю олигарх это заценил. Так что вы очень не волнуйтесь, но все-таки будьте осторожны. И в случае каких-либо подозрений – сразу сообщайте.
– А я ведь тоже со Степкой собиралась ехать вместе с Алькой. Но Степка приболел.
– Вот видите. Вы ведь, наверняка, по телефону обсуждали эту поездку. А сейчас возможности прослушки телефонов не ограничены. Была бы техника. А у людей олигарха денег достаточно на любую технику.
– Не то, что у вас, – уколола я его. – Сейчас-то хоть денежные средства на повестки имеются?
– Смейтесь, смейтесь. Да, мы беднее церковных мышей. Но мы все-таки власть, вернее одна из ветвей. И можем то, что другим не дано.
– Арестовать любого.
– Ну, не любого. А того, кто представляет опасность для общества.
– Да ладно… Ведь любого можете. Я удивляюсь, почему вы меня не арестовали? Между прочим, я боюсь этого до сих пор.
– Вам нечего бояться. Вы же свидетель.
– Все поначалу были свидетелями. И Макаровский, и Перелезин, и Паршина. А потом – «хенде хох», как говорит мой отец. И в Тишину. Знаете, я могу понять, почему арестовали Макаровского, Перелезина, почему могли взять меня, Альку. Мы все-таки генеральные директора. У нас материальные и денежные средства. А вот Паршину? Она же из юридического управления, не распоряжается никакими ценностями.
– Все эти преступные схемы разрабатывались юристами управления. Они соучастники. Они визировали все ваши договоры и контракты. Хотя именно ее не хотели брать под стражу – женщина, у нее дети. Но очень вызывающе она себя вела. Мол, набрали в эту бригаду каких-то там деревенских, которые в праве ничего не понимают. Говорила, что в действиях руководства нет состава преступления. Вы, мол, еще за это ответите перед европейским судом. Вас самих привлекут. Ей пытались объяснить, хотя, и не обязаны. А она: «Что вы мне объясняете? У меня самой диплом по уголовному праву. И все нарушения НК, если они даже и есть, должны решаться в гражданском судопроизводстве». Бажову это ее высокомерие, нежелание понимать, очень не понравилось. Если не желает ничего понимать, говорит, пусть посидит немного. Может, поумнеет. Хотя он в принципе был против ареста женщин. Мы ведь даже Чайке вашей предлагали вернуться. И обещали ее оставить на свободе. Бажов был категорически против вашего ареста, невзирая на показания, какие вы дадите. Говорил, что не место красивым женщинам в тюрьмах. У вас же семьи, дети. Все вы были в этой системе. Почти все не понимали, какую роль играете в этой преступной схеме. Я предполагаю, что даже и Паршина искренне не понимала схему извлечения преступных доходов. Она, конечно, видела, как это происходит, но считала что все это не нарушает закон. Хотя должна была понимать, она же юрист.