– Главное, ты рядом.
– Не сомневайся, нас на козе не объедут, ни одна сомнительная или невыгодная сделка не проскочит. А он сказал, какой у тебя будет оклад?
– Сказал, что пятьдесят-шестьдесят процентов от оклада, который ему установит арбитражный суд.
– А ты знаешь, сколько ему суд установит?
– Так откуда я знаю?
– А я знаю. Наши из ЦБК не раз ходили с ним в арбитраж по разным вопросам.
– Ну и сколько?
– Только не падай. Сядь поближе ко мне, а то со стула упадешь. Не менее шести миллионов в месяц. А может и больше. Это не менее. Значит тебе – соображай.
– Да ты что, Федоровна. Перекрестись.
– Вот те крест, – она и вправду перекрестилась. – Ведь это хозяин вас держал на мизере, по вполне понятной причине, потому что от вас ничего не зависело. И за вас все и решали и делали службы. А по-настоящему у тебя одна из крупнейших фирм по оборотам в России. Ну и что тут удивляться сумме оклада?
9
И буквально через день звонок, по домашнему телефону. Слышу голос Антона. Я его сразу узнала. Так хорошо слышно, я подумала вначале, что он в Москве. У меня аж голосовые связки перехватило.
– Ты что не отвечаешь? Плохо слышно, – кричит.
– Да отлично слышно, отлично. Просто дыхание перехватило. Я сейчас оправлюсь.
– Ну ты слышала, что я сказал? У меня все нормально. Звоню издалека, не буду говорить, откуда, сама понимаешь. У меня все нормально. Как у тебя там?
– Все хорошо. Все нормально, – я не стала ему говорить про Альку, и про Светку, чтобы не пугать, а то опять примчится, сумасшедший.
– Нас банкротят. А мне предлагают остаться генеральным директором. Управляющий сказал, что обо мне хорошие отзывы.
– Я всегда считал, что ты способная. Всегда. Что ты у меня необыкновенная.
– Со Степкой тоже нормально. Осваивает с бабкой английский язык.
– Пусть осваивает. Теперь уже наверняка пригодится. Я проверил через знакомых, у меня нет красных флажков –ни в одной стране. Теперь мы с тобой вполне свободные и не очень даже бедные. Я уже был у себя дома. Никаких проблем. Домашние увидели меня – так сразу побежали в церковь заказывать молебен в честь спасения. У нас так принято. Я же, впрочем, сельский парень. А отец, когда узнал, что я вернулся в Россию из-за тебя, поначалу так был рассержен, что сутки со мной не разговаривал: «Чтобы из-за женщины, в лапы к медведю, поставить под удар свое благополучие, все старания и жертвы семьи? Я от тебя такого легкомыслия не ожидал». Ведь я из небогатой семьи. Отец – обыкновенный фермер. И собирали на мое обучение всей семьей. Откладывали деньги. Отказывали себе, когда я учился. И вдруг, такое легкомыслие. Надо сказать, его можно понять. Но на следующий день приходит и говорит: «У тебя есть хотя бы фотография этой женщины?» А у меня твоего фото нет. Но я у тебя на даче фотографировал вас с Алькой украдкой. И хороший получился снимок, когда вы с Алькой после купания выходите из пруда. Помнишь, мы ловили рыбу со Степкой и Николаем Ивановичем, а вы купались, а потом вместе выходили из воды. И брызгали друг друга. Хороший такой получился снимок. Во весь рост. Отец посмотрел на снимок. Потом говорит: «Богиня». И после – ни слова упреков. А на следующий день мы с ним поехали в город, в банк. Мы решили, что в банк, на всякий случай, для безопасности, пойдет он – у него доверенность есть на все мои счета. Возвращается весь бледный. Я вначале подумал, что там его полиция прихватила. Или еще что. А он почти шепотом говорит: «Сняли арест со всех счетов. Вот такие дела». А когда пришли домой, отец говорит: «Дай, еще раз взгляну на фотографию». Смотрел, смотрел и изрек: «Эта женщина несет тебе удачу. Пусть немедленно, при первой возможности, приезжает. И обязательно с мальчиком и отцом». Так что, приезжай, моя семья тебя ждет. Я на всякий случай еще все проверил. Все нормально. Никаких красных флажков.
А в конце недели позвонила Наталья Сергеевна и сообщала, что Алька очнулась, неплохо себя чувствует и просит, чтобы я ее навестила.