Алька спокойно прикрыла глаза и вроде бы задремала. Приятели этого парня похахатывая смотрели на своего дружка. А тот лежал, как бревно, и не делал даже попыток подняться. Парни подошли в нему, стали поднимать, а он лишь вяло мотал головой.
– Что это с ним? – недоумевали они, глядя на нас.
Алька делала вид, что спит, будто ее эти события нисколько не волнуют. Я тоже прикрыла глаза, но потихоньку слежу на ними. Бог знает, какие у них будут намерения.
Парни усадили приятеля в кресло. Посматривали на нас, но действий никаких не предпринимали. Потом они вызвали стюардессу. Та осмотрела парня, недоуменно пожимая плечами, что-то им объясняла. Потом подошла к нам.
– Что с ним? – спросила она у меня.
– Перепил, очевидно.
– У вас с ним был конфликт?
– Никакого конфликта. Не хотел уходить с наших кресел. А потом встал, хотел идти, но упал. Вдруг бряк и лежит. Пьяный в стельку. Наверное, не уходил, потому что идти уже не мог.
Стюардесса согласно кивала головой. Потом пошла по проходу.
Алька сидела по-прежнему с закрытыми глазами, а я изредка наблюдала за теми парнями.
Прошло минуть десять, а парень, видно было по всему, не приходил в себя. Я даже забеспокоилась. И спрашиваю у Альки:
– Слушай, он все еще не пришел в себя. А вдруг концы отдаст? – Мы же не знаем, как он действует. Дятел говорил, что человек после этого шокера минут десять-пятнадцать в отключке, а как на самом деле – неизвестно.
– Не околеет, сволочь. Я на кроликах проверяла. Покемарит минут десять-пятнадцать и очнется. Нельзя нашим парням пить, тупеют от спиртного. Тупеют и наглеют.
Но эффект был настолько сильный, что даже когда парень пришел в себя, он сидел и не двигался. И уже перед тем, как пойти на снижение, один из них подошел к нам.
– Это кто-то из вас, – сказал он. И, с угрозой. – Мы вам этого не забудем.
– Посмотри на нас, мальчик, внимательно, – говорит Алька жестко. – Посмотрел? Ты когда-нибудь в своей жизни видел таких красивых женщин, к тому же сразу троих? Ты думаешь за нас некому слово сказать? Нагнись сюда, да не бойся, не бойся, нагнись, – и Алька вытащила удостоверение и показала парню. Это было удостоверение ветеранов внешней разведки. Такими удостоверениями на всякий случай снабдил нас Дятел. Мне ни разу не пришлось его никому показывать. А Алька рассказывала, что ГИБДД очень положительно на это удостоверение реагирует.
– Так вот, – продолжала она. – Нас будут встречать. И об этом эпизоде мы обязаны будем сообщить. Такой у нас порядок. Да и бог знает, что вы за людишки. Вот пить не умеете, это сразу видно, и болтаете много, – наверное, они когда вместе курили, наговорили предостаточно. – Поэтому вы быстро пройдете вперед, а мы слегка задержимся. Доложим. А вас уже и след простыл. Прими это серьезно, а то все ляжете, как этот богатырь.
Алька говорила таким тоном, ну точно папа Мюллер из того самого сериала. Она может быть высокомерной и убедительной.
Парень сел к своим, и они о чем-то долго разговаривали, поглядывая на нас. Но уже не подходили. А когда приземлились, быстро помчались на выход.
Кипр
Нас действительно встречали. Такой у нас был заведен порядок, когда приезжали не сами по себе, а по делам фирмы, как в настоящий момент. В связи с последними событиями встречали с усиленной охраной. Но, конечно, такую мелочь, как этих подвыпивших парней, мы не собирались докладывать. Тут Алька пугала хлопцев для пущей важности. Двое парней провели нас в микроавтобус. Полчаса пути, и мы в отеле. Нам были предложены комнаты гостиничного типа. Мы с Алькой вдвоем заняли двухместный номер.
Едва разобрав сумки, позвонила отцу. Он сообщил, что бывшая свекровь с ним уже созвонилась и хочет Степку забрать прямо сегодня.
– Знаешь что, – сообщил он радостно. – По-моему она даже очень довольна. Я бы даже сказал – почти счастлива.
– Если меня посадят, будет совсем счастлива.
– Типун тебе на язык, – заревел он в трубку. – Даже и не думай об этом. Зациклилась на этой посадке. Ты что, морковь зимняя, чтобы тебя сажать? Выбрось это из головы.
Алька, слыша все это, говорит:
– Не пугай ты его. Говори, как у нас тут хорошо и прекрасно. Мы все-таки в отпуск приехали…
– Меня свекровь своей неподдельной радостью вдохновила.
Но Алька, конечно, права, и я стала рассказывать отцу какая у нас замечательная погода. И какой у нас с Алькой замечательный номер. Когда закончила, спросила у Альки, когда она своим будет звонить.